Все жизни Владимира Высоцкого

Попытка проследить кем в прошлых жизнях мог быть такой уникальный человек как Владимир Высоцкий… Текст был частично опубликован в книге “30 лет без Высоцкого”

Спектакль “Владимир Высоцкий” в Театре на Таганке (1982)

В первый раз я услышал голос Высоцкого, когда мне было около трёх лет. Отец принёс домой записи, и мы слушали их на стареньком магнитофоне. Это был конец шестидесятых годов. Уже тогда голос и песни Высоцкого произвели на меня огромное впечатление и стали одним из самых ярчайших впечатлений раннего детства. В выпускном классе школы, уже после смерти Высоцкого, в 1981 году я уже знал наизусть почти все его известные песни и мог наиграть их на гитаре. В то время голос Высоцкого можно было услышать из окон в каждом дворе. Имя Высоцкого для меня было связано с Театром на Таганке. На первых курсах института я так увлекался этим театром, что пересмотрел весь репертуар того времени, некоторые спектакли по нескольку раз. Популярность Театра на Таганке, “свободного театра”, была так высока, что на чёрном рынке билеты на Таганку спокойно обменивались на билеты в Большой Театр. В январе 1982 года я случайно попал на спектакль “Владимир Высоцкий”. Я иногда работал в театре за билеты – сбивал сосульки с крыш и т.д., и однажды случайно узнал от одной из уборщиц, что это поэтическое представление состоится на следующий день.

Спектакль “Владимир Высоцкий” в то время был запрещён, и его разрешили сыграть только один раз – на день рождения поэта. Женщина поила меня чаем в знаменитой комнате, где на стене написано “перед бабами с таганки все богини как поганки” и рассказывала, что год назад в этой же комнате поила чаем Марину Влади. Конечно никаких билетов на спектакль “Владимир Высоцкий” не предусматривалось, и вход был возможен только по приглашениям. Несмотря на это, на следующий день я всё же пришёл к театру с целью во что бы то ни стало туда попасть. Перед театром, на улице стояла большая толпа народа. Было очень много охраны, у самого входа стояли турникеты. Один план действий заключался в том, чтобы каким-то образом сломать заграждения и ворваться в театр большой группой, но надежды на такой вариант было мало. Тем не менее, выход нашёлся. Внешние наряды милиции сделали всё возможное, чтобы в театр невозможно было пройти и спереди и сзади, но они даже не предполагали, что туда можно попасть сверху. Поскольку у меня была возможность работать в театре по уборке крыши, то я знал, что на самой высокой части театра было вентиляционное отверстие, через которое можно было забраться внутрь. Новое здание в то время ещё строилось, поэтому с помощью верёвочных лестниц и других приспособлений туда можно было попасть без особых проблем. Используя этот путь, вместе с несколькими приятельницами, я успешно смог залезть в театр через крышу. Мы разделись прямо на чердаке. Дальше нужно было спуститься вниз, войти туда, где собирались приглашённые гости и прикинутся, что мы одни из них. Моим спутницам это удалось, а меня быстро вычислили… Наверное, я был очень сильно взволнован после путешествия по крышам. Люди “в штатском” со мной долго не церемонились и вытолкнули через переднюю дверь театра прямо на улицу в одном костюме. Было довольно холодно… градусов 15, а вся моя одежда осталась на чердаке. В запале и азарте я крикнул толпе, стоявшей перед входом в театр: “Кто хочет попасть на Высоцкого – давайте за мной!”, и полез по тому же маршруту во второй раз. За мной в театр ринулась большая толпа. До самого верха, правда, добрались далеко не все. В этот раз внутри театра я постарался быть спокойнее и не лез на рожон. Вместе с несколькими ребятами пробравшись довольно близко к сцене, я спрятался в тёмной комнате и стал ждать, когда “люди в штатском” усядутся и начнут смотреть спектакль: тогда им наверняка будет бы не до нас. Когда стало ясно, что спектакль уже вовсю идёт, а значит, холл должен быть совершенно пуст, мы вышли из укрытия и стали искать вход в зал. По дороге, случайно свернув не туда, мы чуть не выбежали прямо на сцену. Там стояли актёры с гитарами. Они стали нам кричать: “Куда вы? сюда нельзя!” Это было очень романтично. Мы решили идти на галёрку…

Любимов сидел в центре партера и, услышав шум, высветил нас фонарём, но всё обошлось. Оказалось, что на галёрке сидела вся администрация Театра на Таганке, но им было проще не обращать внимания на наше вторжение, чем устраивать публичные сцены и срывать спектакль. Поэтическое представление шло не меньше трёх часов. После его завершения меня с ребятами очень аккуратно привели в кабинет администратора, где уже лежала наша верхняя одежда и сидел участковый милиционер. Нас немного пожурили, поскольку было понятно, что мы не террористы, а просто очень большие любители Театра на Таганке и Владимира Высоцкого. Взяв слово “так больше не делать”, администратор отпустил нас на все четыре стороны. После этого случая, используя тот же вентиляционный люк, я еще сумел посмотреть “Мастера и Маргариту” и запрещённого “Бориса Годунова”.

Идея о перевоплощении или реинкарнации

Размышляя о Владимире Высоцком, я задался целью ответить на вопрос – а кем этот человек мог быть в прошлой жизни, или в прошлых жизнях, если исходить из предположения, что люди могут жить много раз. Идея реинкарнации или многократного, последовательного переселения душ известна очень давно и принимается на веру многими религиями и философскими системами. Очень ясно и наглядно индуистский вариант этой идеи, пусть и в шуточной форме, описал сам Высоцкий в “Песне о переселении душ”:


Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Исуса,
Кто ни во что не верит даже в черта, назло всем,
Хорошую религию придумали индусы:
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.

Тема реинкарнации возникает у него и в философской песне “Райские яблоки”, герой которой после смерти попадает в рай, и там умирает снова, чтобы вернуться к жизни.


Я вторично умру — если надо, мы вновь умираем.
Удалось, Бог ты мой, я не сам — вы мне пулю в живот.
Так сложилось в миру – всех застреленных балуют раем,
А оттуда землей — береженого Бог бережет.

В грязь ударю лицом, завалюсь после выстрела набок.
Кони просят овсу, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом, по-над пропастью, пазуху яблок
Я тебе принесу – ты меня и из рая ждала!

Существует множество различных оттенков в идее реинкарнации, но в самых общих чертах это означает, что у человека помимо физического тела существует некий принципиально нематериальный носитель – “душа”, “дух”, “биологическое поле”, который и определяет личность человека: то, что является “самим человеком”. Эта нематериальная сущность может существовать не только вместе с физическим телом, но и отдельно от него, когда физическое тело умирает. Сразу или через некоторое время после смерти, “душа” воплощается в новом теле новорожденного человека. И так далее. В результате происходит бесконечная цепочка перерождений, где одна и та же нематериальная сущность проявляет себя в различных физических телах. В идее реинкарнации привлекает справедливость и глубокая логика. Главной целью перерождений является эволюционное развитие людей на духовном уровне. Если впереди у человека много жизней, то духовное развитие может идти бесконечно. Чем больше человек страдает в одной жизни, тем эффективнее будет его развитие на последующих этапах. С этой точки зрения, страдание является главным механизмом для развития человека.

Идея реинкарнации распространена очень широко. Она является центральным положением в большинстве индийских религий, таких как индуизм (включая йогу, вайшнавизм, шиваизм), джайнизм, сикхизм. Переселение душ принималась некоторыми древнегреческими философами: Сократом, Пифагором, Платоном и др. Эту идею разделяют такие эзотерические философии, как каббала, суфизм, гностицизм и эзотерическое христианство. В Коране нет явных упоминаний о перевоплощении душ, тем не менее, некоторые места могут быть поняты именно в этом ключе. Известный стих из писания гласит: “Он — тот, кто дал вам жизнь, и Он пошлёт вам смерть, а затем снова дарует вам жизнь”. В иудаизме еврейские мыслители пытались объяснить с помощью идеи реинкарнации трудноразрешимую проблему того, как совместить существование зла с понятием всеблагого Бога. Еврейский историк Иосиф Флавий в своем знаменитом труде “Иудейская война” писал о взглядах фарисеев на посмертное состояние души: “Души, по их мнению, все бессмертны; но только души добрых переселяются по их смерти в другие тела, а души злых обречены на вечные муки”.

Обоснование реинкарнаций возникает из размышлений, почему благочестивые люди и безгрешные дети страдают или оказываются безвинно убитыми. Это противоречит убеждению, что хорошие люди не должны страдать. Отсюда делается вывод, что такие люди — реинкарнация грешников в прошлом рождении. Преобладающая часть христианских религий отвергает идею реинкарнации в пользу идеи “воскресения” и утверждает, что перевоплощение души противоречит основным концепциям христианства. Тем не менее, существует альтернативный подход к этой проблеме, который получил среди теософов распространение в конце XIX – начале XX века. Сторонники этого подхода утверждают, что на ранних этапах своего развития, христианство всё же включало в себя понятие переселения душ, но позднее было отвергнуто. Разделяющие идею реинкарнации в христианстве ссылаются в частности на то, что Иоанн Креститель считается перевоплощением пророка Ильи, который в соответствии с преданием должен будет прийти в мир незадолго до прихода мессии. Другая ссылка на переселение душ дана в случае со слепорожденным. Когда Иисус и его друзья повстречали человека слепого от рождения, то ученики его спросили: “Равви! Кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?”. Сам факт того, что последователи Иисуса задали ему такой вопрос, предполагает их веру в предыдущее существование. В любом случае, если эта идея прямо и не поддерживается христианством – то наверняка не исключает её. Многие выдающиеся личности независимо от своей религиозной принадлежности разделяли идею перевоплощения души. Гёте, один из величайших поэтов и учёный: “Я уверен, что так же, как сейчас, я уже бывал в этом мире тысячи раз, и надеюсь вернуться еще тысячу раз”. Наполеон рассказывал своим генералам, что в предыдущей жизни он принадлежал к семье Шарлемань. Джордано Бруно в заключительном слове перед инквизицией заявил, что душа — “это не тело” и что “она может находиться как в одном, так и в другом теле и переходить из одного тела в другое”. Вольтер писал, что доктрина реинкарнации “не абсурдна и не бесполезна”, и что “родиться дважды не более удивительно, чем родиться однажды”. Лев Толстой так же верил в перевоплощение: “Как снов мы переживаем тысячи в этой нашей жизни, так и эта наша жизнь есть одна из тысяч таких жизней, в которые мы вступаем из той, более действительной, реальной, настоящей жизни, из которой мы выходим, вступая в эту жизнь, и возвращаемся, умирая. Наша жизнь есть один из снов той, более настоящей жизни, и так далее, до бесконечности…”

Существование “души” совершенно не противоречит объективной науке. Если эта сущность принципиально нематериальна и, следовательно, полностью ортогональна материи, то она не имеет никакого отношения к материи, как предмету научного исследования, а значит, не может противоречить никаким научным законам. Нематериальная сущность должна подчиняться совершенно другим законам. В частности, если для материи существует закон, приводящий любое образование так или иначе в состояние упрощения и хаоса, то для “души”, возможно, существует закон стремления к постоянному усложнению и совершенствованию. Так, материальное тело любого живого существа – вершина сложности организации материи, рано или поздно превращается в пыль, а духовная сущность имеет возможность постоянно развиваться и усложняться. Из генетики известно, что человек не может передать своему потомству через ДНК все приобретенные навыки и свойства. Тем не менее, если духовная сущность проходит через цепь перерождений, то, как раз она то и является той обратной связью, которая обеспечивает эволюцию человечества на “духовном уровне”. Это означает, что общее развитие людей во времена Древнего Мира объективно находилось значительно ниже, чем сейчас и это никак не связано с развитием ДНК и даже общим развитием общества. С другой стороны, такая постановка вопроса прямо говорит о том, что все индивидуальные нематериальные сущности принципиально различны. Уровень развития каждой отдельной “души” зависит от всей предыдущей истории её перерождений, и в момент рождения, в добавление к физическим различиям, каждый человек оказывается совершенно индивидуален “духовно”. Если все люди принципиально различны на “духовном уровне”, то вполне естественно, что особенно развитые сущности, должны резко выделяться на поверхности жизни, быть всегда на “гребне волны”. Но если это так, то изучая наиболее выдающихся людей в истории человечества, можно попытаться найти параллели и идентифицировать различные исторические персонажи, которые могли обладать одинаковыми “духовными сущностями”. Такой подход даёт уникальную возможность изучения процесса реинкарнации совершенно объективно, используя научные методы исследования. Историческая личность, изучению жизни и творчества которой посвящены многие исследования, является объективным объектом, который может рассмотреть любой человек, совершенно независимо, в любое время и в любом месте, то есть по определению, используя научный метод исследования. Сравнивая таких известных людей можно ответить на многие принципиальные вопросы, затрагивающие развитие и эволюцию в духовной сфере.

Некоторую сложность может вызвать сравнение какого-нибудь правителя и писателя. Например, если сравнивать Карла Великого и Фёдора Достоевского, предположив, что это один и тот же человек, то первый является объектом изучения историков, а второй филологов. Но, сравнение людей, которые кажутся такими разными как раз и даёт возможность идентифицировать материально-независимую сущность, которая может быть передана от одной жизни к другой. Метод сравнения и анализа параллелей в жизни известнейших людей принципиально отличается от стандартных методов, которыми пытаются изучать перевоплощение. Никто не может повторить и уверенно воспроизвести ни впечатления людей бывших в состоянии клинической смерти, ни воспоминания о прошлой жизни, которые возникли или случайно или под гипнозом. Такие подходы глубоко субъективны и не могут служить основой научного исследования. Предположим, что в истории человечества Разумная Природа использует наиболее подходящие “духовные сущности” из своей коллекции для проведения эволюции в духовной сфере. Тогда при обнаружении параллелей между разными людьми можно определить и сформулировать те основные принципы, которые использует Разумная Природа, помогая человечеству развиваться.

Кем он был в прошлой жизни?

Масштаб творческой личности Владимира Высоцкого настолько огромен и необозрим, что его предыдущей инкарнацией могла бы быть только такая же исключительная по эмоциональному накалу личность, обладающая такой же глубиной и силой слова. И оглядывая историю, я вижу только одного человека, поднявшегося до подобных высот творческого духа. Этот человек – Александр Сергеевич Пушкин. Создатель современного литературного языка, он оказал такое большое влияние на русскую классическую литературу, что его можно назвать главным пророком нашей литературы. Чем больше задумываешься об этом, тем больше убеждаешься, что родившись вновь после своей смерти, Пушкин, несомненно, должен был бы прийти к тому, как жил и творил Высоцкий. Конечно, у них разный почерк, различными методами и литературными приемами они пользовались, характер таланта обоих значительно отличается, но достигнутые вершины духа совершенно идентичны. Духовная связь между ними просматривается и на отношении Высоцкого к своей предыдущей инкарнации. Такую связь наглядно описала в книге “Владимир или прерванный полёт” Марина Влади:

“Единственные книги, которые ты хранишь и время от времени перечитываешь, – это книги Пушкина. Единственный человек, которого ты цитируешь наизусть это Пушкин. Единственный музей, в котором ты бываешь, – это музей Пушкина. Единственный памятник, к которому ты носишь цветы, это памятник Пушкину. Единственная посмертная маска, которую ты держишь у себя на столе, – это маска Пушкина. Твоя последняя роль – Дон Гуан в “Каменном Госте”. Ты говоришь, что Пушкин один вмещает в себе всё русское Возрождение. Он мученик, как и ты, тебе известна каждая подробность его жизни, ты любишь людей, которые его любили, ты ненавидишь тех, кто делал ему зло, ты оплакиваешь его смерть, как будто он погиб совсем недавно. Если воспользоваться словами Булгакова, ты носишь его в себе. Он твой кумир, в нём соединились все духовные и поэтические качества, которыми ты хотел бы обладать. Когда небо розовеет, позолоченные купола церквей вырисовываются на нём китайскими тенями и лёгкий туман поднимается над рекой, ты любишь побродить по городу. Тепло одевшись, мы собираемся пройтись по бульвару поклониться Пушкину. Мы гуляем по аллеям…”

Конечно, такое отношение Высоцкого к Пушкину ничего не доказывает, тем не менее, является серьёзной предпосылкой к тому, чтобы признать их духовную идентичность на уровне перевоплощения. Если сравнить исторические условия, в которых творили оба поэта, можно обнаружить много любопытных совпадений. Во времена Пушкина, после победы над Наполеоном, национальное самосознание было очень высоким. Россия была феодальной страной, и Пушкин, будучи дворянином, не ощущал на себе давления со стороны денежного или сословного неравноправия. Воспитанный в Царскосельском лицее на образцах античной поэзии, не подвергся он и сильному религиозному влиянию. В результате чего заслужил любовь не только служителей православия, но и коммунистов. Коммунисты считали его борцом с самодержавием, чуть ли не революционером, а православные христиане – сторонником монархии и глубоких патриархальных традиций. Во времена Высоцкого, после завершения Великой Отечественной Войны, наш народ с полным основанием гордился страной-победителем. Хотя очень недалеки и болезненны были воспоминания о сталинской диктатуре и репрессиях, но СССР был державой, которая шла вразрез с обыкновенным течением истории, жила при социалистическом строе, когда преобладающая часть средств производства находилось в руках государства, а система распределения лишала деньги той “руководящей и направляющей” силы, которую они имели в странах западного мира, и поэтому в СССР деньги не являлись фактором неравноправия. Высоцкий, как и Пушкин, был полностью свободен и от сословного неравенства, поскольку после революции 1917 года сословия были уничтожены и никаких олигархов, покупавших футбольные команды и строивших себе дворцы, в те времена не было. Театр на Таганке, в котором служил Высоцкий, был не просто его работой, он был органической частью его жизни. Свои песни Высоцкий вначале писал для близких друзей. Это определило всю его дальнейшую деятельность – это было чистое и свободное творчество.

Отношения Пушкина и Высоцкого с властью были одинаково непростыми. С одной стороны, представители власти любили его, а с другой – власть, как система, была всегда настороже. Стихи Пушкина с удовольствием слушал Николай I, а песни Высоцкого – Леонид Ильич Брежнев. При этом под своей опекой первого держало Третье Отделение, а второго – КГБ. Поскольку религия во времена социализма в СССР имела незначительное влияние, а коммунистическая идеология подвергалась серьёзной критике “на кухне”, ни религия, ни марксизм не играли в творчестве Высоцкого ведущей роли. Так же как и стихи Пушкина, песни Высоцкого с удовольствием слушали и коммунисты, и православные христиане, пытаясь притянуть его каждые на свою сторону. Христиане вспоминают, что


Купола в России кроют чистым золотом –
Чтобы чаще Господь замечал”,

а коммунисты цитируют, что


Я всегда во всё светлое верил,
Например в наш совейский народ…

В творчестве Пушкина и Высоцкого существуют явные тематические переклички. Их интересовали одни и те же вопросы, хотя они освящали эти вопросы с разных точек зрения и с помощью различных методов. Так, история Вещего Олега, написанная Пушкиным: “Как ныне сбирается вещий Олег Отмстить неразумным хазарам” оборачивается у Высоцкого смешливой пародией: “Как ныне сбирается Вещий Олег Щиты прибивать на ворота”. Известнейшие строки: “У лукоморья дуб зелёный; Златая цепь на дубе том” также пародируется Высоцким, но уже в сатирическом ключе. Он показывает, как возвышенный тон пушкинской сказки разбивается о современную ему действительность. Что под углом реинкарнации можно рассматривать, как комментарий Пушкина к своей же поэме в новых исторических условиях. Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след.

Совершенно по-иному осмысливается Высоцким и пушкинское “Я памятник себе воздвиг нерукотворный”.


Я, напротив – ушел всенародно
Из гранита.

В стихотворении “Памятник” Поэт прикован к постаменту, как идол омертвлен почитанием, но вырывается из вечности, возвращается к живому слову – к жизни! И как это созвучно “Каменному гостю”:


Командора шаги злы и гулки.
Я решил: как во времени оном –
Не пройтись ли, по плитам звеня?-
И шарахнулись толпы в проулки,
Когда вырвал я ногу со стоном
И осыпались камни с меня.

Накренился я – гол, безобразен,-
Но и падая – вылез из кожи,
Дотянулся железной клюкой,-
И, когда уже грохнулся наземь,
Из разодранных рупоров все же
Прохрипел я похоже: “Живой!”

Параллели в исторических судьбах и многие другие примеры творческого родства поэтов, – “Водой наполненные горсти…” позволяют сделать и решающий шаг: предположить, что Высоцкий – это следующее воплощение души Пушкина. И если это так, то, имея перед собой двух, в общем достаточно разных людей, мы можем попытаться понять, что же именно человек может передать от одной жизни к другой, что представляют собой та независимая от тела духовная сущность, которая может подвергаться развитию в цикле перерождений. Существует бесчисленное множество литературы, рассматривающее жизнь и творчество Пушкина и Высоцкого по отдельности. Перекрёстное же исследование, которое бы детально сравнило этих двух людей, является прямым научным методом изучения и процесса реинкарнации. Такой метод не требует во что-то верить, но позволяет познать методы Разумной Природы, которые она использует для эволюции живых систем, и в частности, человечества. Метод сравнения не даёт абсолютной уверенности в факте перевоплощения, но позволяет сделать заключение о достаточно высокой вероятности того, что переселение душ действительно может иметь место. Поиск и сравнение похожих пар других выдающихся деятелей только увеличивает вероятность реинкарнации как реального явления.

Место Пушкина-Высоцкого в Новом Завете

Было проведено огромное количество исследований текстов Нового Завета. К наиболее объективным можно, например, отнести книги Ренана “Жизнь Иисуса” и нашего современника Руслана Хазарзара “Сын человеческий”. Исходя из этих, вполне научных исследований, можно сделать вывод, что ни о чём из описанного в Новом Завете нельзя говорить с полной уверенностью. Многие факты противоречивы и почти не существует независимых неевангельских подтверждений описанным событиям. Мы можем судить обо всём только в самых общих чертах, оставляя большой простор для фантазии. Так или иначе, события, описанные в Новом Завете, оказали огромное влияние на развитие человечества. Исходя из этого, можно сделать предположение, что Природа настолько разумна, что вполне сознательно осуществила мероприятия, в результате которых возникло то, что, мы называем христианством. Это так же означает, что те люди, которые при этом себя проявили, были выбраны не случайно, а как наиболее подходящие по своим духовным качествам из “общей копилки” Разумной Природы. Если Высоцкий-Пушкин принимал активное участие в этом грандиозном проекте, то какую роль он мог бы исполнить? Мне приходит на ум только один человек, который должен быть предыдущим воплощением Пушкина. Это Иоанн Креститель или Иоанн Предтеча – первый пророк Нового Завета, или скорее, последний пророк Ветхого Завета. Он был широко известен и заслужил любовь всего иудейского народа. Эрнест Ренан пишет, что это был “молодой аскет полный огнём и страсти”. Народ считал его пророком (Мф. 14:5; 21:26), и многие воображали, что он воскресший Илия (Мф. 11:14; Мк. 6:15; Ин. 1:21). Вера в подобные воскресения была в то время очень распространена (Мф. 14:2; Лк. 9:8); Другие видели в Иоанне самого Мессию, хотя он и не заявлял притязаний на это (Лк. 3:15 и сл.; Ин. 1:20). Он легко узнаваем в пушкинском “Пророке”:


Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,

В Новом Завете говорится, что повзрослев Иоанн почувствовал внутреннюю необходимость оставить многолюдные места и отправиться в пустыню (Лк. 1:80) Через несколько лет, которые он провёл, по-видимому, в глубоких размышлениях о смысле жизни, к нему “был глас божий” (Лк. 3:2) в результате которого Иоанн появился в Иорданской долине, пророчествуя о приближении “Царства Божьего”. Стихотворение “Пророк” можно иносказательно понять, как историю самого Пушкина. И в следующей инкарнации, как великого русского поэта, его главным орудием было слово, то есть “глагол”. Между Пушкиным и Иоанном просматриваются и другие параллели. И тот и другой были одержимы идеей и посвятили идее всю свою жизнь. И тот и другой служили своему народу, и что интересно, и тот и другой погибли из-за женщины. Иоанн Креститель считается человеком, который, возможно, очень сильно повлиял на мировоззрение Иисуса и фактически был его первым учителем. Именно после встречи с Иоанном Иисус начал публично проповедовать среди иудеев. Историчность Иоанна Крестителя не оспаривалась даже атеистическими советскими учёными. Он вёл аскетический образ жизни, носил грубую одежду из верблюжьей шерсти и подпоясывался кожаным ремнём, питался диким мёдом и акридами (вид саранчи) . Суть его проповеди заключалась в призыве “к покаянию”. В качестве символического акта очищения Иоанн окунал всех пришедших к нему в воды реки Иордан. Интересно, что использование речной воды для очищения души впервые возникло в Древней Индии. Вера в очистительную, магическую силу воды остаётся до сих пор одним из главных религиозных обрядов не только индуизма, но и других религий Индии. Эрнест Ренан пишет, что Иоанн вёл жизнь индийского йога и “можно было бы совсем перенестись на берега Ганга”. Существующий в настоящее время обряд крещения в христианстве очень напоминает древний индийский обряд. Поскольку этот обряд восходит к личности Иоанна Крестителя, то вполне логично проследить предыдущую инкарнацию Иоанна Крестителя именно в Индии. И таким человеком, который мог бы претендовать на роль учителя Иисуса мог быть никто иной, как принц Ситхартха Гаутама или Будда. Проводя параллели с индийскими религиями, Э. Ренан указывает: “Учителя молодых людей бывали иногда чем-то вроде анахоретов, довольно похожих на браминских гуру. Не сказалось ли в этом, в самом деле, отдаленное влияние индийских муни?… можно думать, что многие из внешних обрядностей Иоанна, ессеев и духовных иудейских наставников того времени получили свое происхождение от недавнего влияния из глубины Востока”.

Иисус и Иоанн Моисей и Будда

Христианство в самой своей сути содержит две глубокие идеи, которые имеют корни своего происхождения в более древних религиях. Одной из таких идей является “единобожие”, что составляет основу прародителя христианства – иудаизма. Другая идея – “Царство Небесное” обращает внимание на проблему послесмертия. К религиям, акцентирующим своё внимание исключительно на этой ноте, относятся индуизм и буддизм. Отсюда интуитивно хочется предположить, что встреча Иисуса и Иоанна – это была фактически встреча Моисея и Будды в их новых воплощениях в Древней Иудее. Для Разумной Природы, при создании нового религиозного учения, было бы совершенно логично использование наиболее выдающихся вероучителей прошлого. “Поправить” закон Моисея должен был бы сам Моисей, а идее “Небесного царства” и воздаяния за земную жизнь “на небесах” должен был научить Моисея самый известный индуист, основатель буддизма – принц Сиддхартха Гаутама. Резкий контраст между богатством дворца фараона и бедностью племён аравийских пустынь позволил Моисею взглянуть на мир, природу и общество с независимой и свободной от многих предрассудков точки зрения, что помогло ему при создании новой религии – иудаизма. И здесь видится прямая аналогия с тем, что произошло с Буддой. Только после того, как принц оказался вне дворца и увидел больного, старого и труп, он покинул свою жену и маленького ребёнка в поисках истины, став индуистским аскетом и впоследствии создав буддизм. Создание нового учения в обоих случаях произошло после испытания сильного стресса в жизни: в результате ухода от богатства и могущества в бедность. Теперь посмотрим, что произойдёт, если Моисей и Будда рождаются снова. Моисей видит себя создателем нового религиозного направления и вождём своего народа. Он пытается видоизменить существующие религиозные принципы в соответствии со своим мировоззрением. Но теперь Моисей – это Иисус – никакой не фараон и не вождь, а простой житель Иудеи, возможно обладающий некими парапсихологическими способностями, если верить чудесам, описанным в Новом Завете. Эти способности убеждают Иисуса в собственной уникальности и высшем предназначении для человечества или хотя бы для народа Иудеи. Ему основательно помогает иудейский аскет Иоанн, который прямо заявляет, что Иисус – тот самый мессия, которого ожидают в Иудее. Этот Иоанн никто иной, как Будда, родившийся снова и начавший с того, чем закончил – уходом в пустыню. Иоанн в новой жизни становится аскетом, похожим на индийского йога, вероучителем и провозвестником нового учения о покаянии и приближении “Небесного царства”. Иордан для него становится новым Гангом, где он погружает пришедших к нему в реку в знак духовного очищения. Встреча Моисея и Будды становится аналогом создания критической массы в атомной бомбе. Начинается процесс возникновения нового учения – христианства. Конечно, невозможно строго доказать, что это было именно так, но, бросая взгляд на историю в целом, трудно найти альтернативу. Если Разумная Природа задалась целью совершенствовать человечество, и христианство было каким-то образом “запланировано”, то она должна была столкнуть вместе Моисея и Будду, которые в своих новых жизнях предстали как Иисус и Иоанн.

Роль России в новом проекте Разумной Природы

Для проведения в жизнь “иудейского проекта” Разумной Природы была выбрана Древняя Иудея, а “избранным народом” стали евреи. Это вполне логично, поскольку именно в среде евреев был создан монотеизм, который должен был стать основой христианства. Но предположим, что Разумная Природа решила создать новый проект для передачи такого типа знаний, которые очень сложно или почти невозможно получить с помощью науки. Сюда относятся вопросы о том, что происходит с человеком после смерти, в чём заключается смысл жизни людей и что представляет собой объективный нравственный закон. По той же логике, Разумная Природа должна была создать очередной “избранный народ” и очередную “страну обетованную”. Существует предположение, которое могло бы стать основой для отдельного исследования, что именно Россия стала такой новой “избранной страной”, а принципы её возникновения и развития строго контролировались Разумной Природой для наиболее эффективной передачи знаний. Это может объяснить особенности России, кажущуюся непоследовательность в её развитии и обозначить “русскую национальную идею”. Попытки сформулировать национальную идею предпринималась многими русскими историками, писателями и философами. С точки зрения данного рассмотрения, основная ошибка при этом заключалась в том, что источник такой идеи находили исходя из желаний самого народа, из того, что он сам хочет видеть своей “национальной идеей”. Такой подход исключительно субъективен, поскольку объективный подход должен, наоборот, исходить из полной независимости от чувств и желаний. И если “национальная идея” формулируется вразрез с мнением народа, то такая идея, возможно, отражает планы самой Разумной Природы, а не того, что хотят видеть люди, даже если их большинство. “Русская идея” во времена социализма могла формулироваться в терминах марксизма-ленинизма. Во времена Российской Империи, да отчасти и в наше время, она неотделима от традиционного русского православия. Сила и вес литературных источников в общественном сознании непосредственно зависят от того авторитета, на который опираются эти источники. Значимость произведений Ветхого и Нового Заветов, Корана и других “священных писаний” основаны как раз на таком суперавторитете Бога, наиболее могущественного создания человеческого воображения. И пророками по определению являются авторы священной литературы. Русская классическая литература служит самодостаточным учебником нравственности, не имеющим прямого отношения к религии. И допуская, что она была создана самой Разумной Природой, творениями её помощников-пророков – русских классических писателей, то такая литература также может быть названа священным писанием – “Новейшим Заветом”.

По определению, пророк выражает не своё собственное мнение, а вещает “слово Божие”. И народ, в котором пророчествует русская классика, в контексте “Новейшего завета” может быть назван “избранным”, а сама Россия – “избранной страной”. Всё её устройство, тернистый путь России, оказывается лишь ареной, фоном, искусственно созданным Разумной Природой, наиболее благоприятным для того, чтобы появилась возможность создать учебник объективной нравственности, не зависящей от того, к кому и в какие времена применимы ее нормы. Исследования, считающие русскую литературу вторичной по отношению к социально-политическому устройству государства, следует признать несостоятельными.

Будда – Иоанн – ПушкинВысоцкий

Исходя из подобного взгляда на Россию, естественно предположить, что все наиболее известные личности в истории, в том числе и основатели мировых религий, должны так или иначе появиться и проявить себя в “избранной стране”. Что в частности, может служить и демонстрацией закона о перевоплощении, как одной из “русских национальных идей”. Прослеживание и изучение полной жизненной линии выдающейся личности должно создать науку о бессмертии человеческой души и ее способностью к бесконечному диалектическому развитию. То, что реинкарнации никогда и никем не считалась идеей исключительно “русской”, является гарантией объективности данного подхода – он не зависит от того, что по этому поводу думают сами русские. Для примера, “национальная еврейская идея”, – что страна Израиль безраздельно обещана евреям, – отражает интересы самого народа и, следовательно, субъективна. Чтобы использование такого метода стало достаточно убедительным, необходимо рассмотреть как можно больше полных жизненных линий особенно выдающихся людей. Такой подход требует очень объёмного, глубокого исследования и остаётся вне целей и задач данной статьи.

Здесь же мы акцентируем внимание только на одной личности – Владимире Высоцком. Он начал своё путешествие в индийском дворце, на самой вершине могущества и достатка. Оказавшись однажды вне дворца и увидев реальную жизнь, он, как принц Гаутама, оказался настолько поражён глубиной человеческих страданий, что посвятил свою дальнейшую жизнь поиску избавления от них. Этой цели будет посвящены его духовный настрой, энергия и творчество во всех последующих воплощениях. Свою жизнь в Древней Иудее, как Иоанн Креститель, он проводит в том же состоянии, в котором он окончил свою жизнь в Индии – аскетом и отшельником, постигающим истину, а потом и проповедующим ее на том уровне, которого достиг в те времена. В самом разгаре проповеднической деятельности Иоанн пал жертвой оскорблённого тщеславия царя Ирода, который приказал отрубить ему голову. В результате трагической гибели жажда служения людям, истины и живого слова, жизненная энергия ожидала нового воплощения – в ипостаси Александра Сергеевича Пушкина.


Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
“Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей”.

Иоанн Креститель, главный пророк Нового Завета, явился вновь создателем языка “священного писания” – Русской Классической Литературы, а, следовательно, главным пророком Новейшего Завета. Переход к следующей инкарнации происходит так же взрывообразно. И у Пушкина земная жизнь оборвалась на взлёте. Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт… Нереализованный избыток жизненной энергии Пушкина, творческий потенциал великой души находит выход в самом выразительном слове новейшего времени – взрывается во Владимире Высоцком.


И на поездки в далеко –
Навек, бесповоротно
Угодники идут легко,
Пророки неохотно.

И если еще раз оглянуться на его прошедшие жизни, Будда хоть и “погрузился в нирвану” в весьма преклонном возрасте, но ушел из жизни не естественной смертью, а отравившись. И просто в глаза бросается, что все они обладали пророческим даром – убеждать словом. Через все воплощения проходит вопрос, который поставлен ещё в индийской древности – в чём смысл жизни? Нельзя не заметить, что ответы на этот вопрос у Сиддхартха Гаутамы и Владимира Высоцкого принципиально различны. Но в этом ничего особенно нет. Главное, что их волнует одно и то же, что они стартуют с одних и тех же вопросов, хотя и дают на них различные ответы. Ответы, которые даёт Владимир Высоцкий, можно считать критикой на следующем витке диалектической спирали своей же собственной теории, которую он сформулировал, будучи Буддой.


Но гениальный всплеск похож на бред,
В рожденьи смерть проглядывает косо.
А мы все ставим каверзный ответ
И не находим нужного вопроса.

Критика Владимиром Высоцким основных положений буддизма

В V веке до нашей эры принц Сиддхартха Гаутама, повстречав больного, старого и труп, убеждается, что наш мир переполнен страданием. Это открытие произвело на него столь сильное впечатление – до этого принц жил, окружённый роскошью царского дворца – что он решает покинуть свой дворец, стать аскетом и найти способ, как избавить мир от страдания. И он приходит к выводу, что причиной страданий являются желания, и только подавив в себе эти желания можно избежать страданий. Поскольку у индусов была принята идея о бесконечном цикле перерождений, то для того, чтобы избежать страданий окончательно, необходимо каким-то образом выйти из этого круга переселения душ или сансары. К “загрязнениям ума”, которые нужно уничтожить на пути преодоления страдания принц Гаутама относил привязанность, ненависть, нетерпимость и другие человеческие чувства. Единственным путем, который ведёт к свободе от страданий, по его мнению, являлось уничтожение всех чувств и эмоций. Высшим пределом на пути освобождения от страданий он определил состояние “нирваны” – полное отсутствие чувств и эмоций.

И Высоцкий поднимает вопрос о смысле жизни, но в отличие от принца Гаутамы он призывает не уходу от жизни, а, наоборот, к полноте чувств, как основному богатству человека. Состояние “нирваны” он так описывает в своей песне “Баллада об уходе в рай”:


Тебе плевать и хоть бы хны:
Лежишь, миляга, принимаешь вечный кайф.
Что до меня — такой цены
Я б не дал, даже за хороший книжный шкаф:

Разбудит вас какой-то тип
И впустит в мир, где в прошлом войны, вонь и рак,
Где побеждён гонконгский грипп.
На всём готовеньком ты счастлив ли, дурак?

Вот и сбывается всё, что пророчится,
Уходит поезд в небеса– счастливый путь!
Ах! Как нам хочется, как всем нам хочется
Не умереть, а именно уснуть.

В “Песне о конченом человеке” идеал буддизма – полное отрешение от земных страстей и душевных переживаний – ничем не отличается от обыкновенной, физической смерти:


Истома ящерицей ползает в костях,
И сердце с трезвой головой не на ножах,
И не захватывает дух на скоростях,
Не холодеет кровь на виражах.
И не прихватывает горло от любви,
И нервы больше не в натяжку, – хочешь – рви, –
Повисли нервы, как веревки от белья,
И не волнует, кто кого, – он или я.
…………………………………..
Не ноют раны, да и шрамы не болят –
На них наложены стерильные бинты!
И не волнуют, не свербят, не теребят
Ни мысли, ни вопросы, ни мечты.
Любая нежность душу не разбередит,
И не внушит никто, и не разубедит.
А так как чужды всякой всячины мозги,
То ни предчувствия не жмут, ни сапоги.
……………………………………
Ни философский камень больше не ищу,
Ни корень жизни, – ведь уже нашли женьшень.
Не вдохновляюсь, не стремлюсь, не трепещу
И не надеюсь поразить мишень.

Устал бороться с притяжением земли –
Лежу, так больше расстоянье до петли.
И сердце дергается словно не во мне, –
Пора туда, где только “ни” и только “не”.

Саму судьбу Высоцкого можно назвать “анти-буддизмом”. Он жил постоянно “на грани”, выжимая из себя всё до последней капли, не оставляя ничего про запас. Смысл жизни – в развитии души, которое возможно только в активной жизни, например, если он находится в критической ситуации, страдает физически или морально. В этом случае чувства обострены до предела и страдание является естественным механизмом развития. Главной театральной ролью Высоцкого был Гамлет. Как он сам рассказывал, играли они никакого не Гамлета, а просто человека, который мог жить и давно, и сейчас, и который стоял перед вопросом выбора жизни или смерти:


Я бился над вопросом “быть, не быть”,
Как над неразрешимою дилеммой.

Послесловие. Конец пути. И снова начало.

На Малой Грузинской улице есть дом, где жил Высоцкий последние годы своей жизни. На нём есть мемориальная табличка. Напротив этого дома расположился огромный католический костёл, построенный в строгом готическом стиле. Этот храм был восстановлен совсем недавно. В то время, когда Высоцкий жил на Малой Грузинской на месте костёла был какой-то завод. Но вот что интересно и забавно: если предположить, что Высоцкий когда-то действительно был Иоанном Крестителем, то сразу бросается в глаза резкий контраст между тем, во что превратились древние иудейские истории и тем, что досталось одному из главных героев этих историй. Огромный костёл как символ христианской религии, которую создало человечество на основании жизни Иешуа и Иоанна, а напротив маленькая табличка на доме – памятник реальному Иоанну в своём последнем воплощении. Так живой человек отражается в зеркале, созданном двухтысячелетней религией. Высоцкий в одной из своих песен написал: “Но не поставят мне памятник в сквере, где-нибудь у Петровских ворот”. Памятник в Москве ему был поставлен как раз у Петровских ворот и там, на бульваре просматривается очень интересная символика. Прямо на Тверской улице стоит памятник Пушкину. За ним находится кинотеатр “Россия”, а в конце сквера стоит памятник Высоцкому. Пушкин в начале 19 века начал то, что мы сейчас называем “Русская Классическая Литература” и он же, как Высоцкий в середине 20 века закончил этот грандиозный проект. Кинотеатр “Россия” между Пушкиным и Высоцким олицетворяет собой “избранную страну”, где развивались драматические события XIX и XX веков, на фоне которых был создан “Новейший завет”: вся совокупность деятельности русских поэтов, писателей и художников этого трагического и неповторимого времени.

Следующий шаг, который находится за пределами данной статьи – это очень тщательный анализ всей русской классической литературы как независимого учебника объективной нравственности, не зависящей от того, где и когда всё это было написано. Для мусульман такой священной книгой является Коран. Для христиан – это Ветхий и Новый Заветы. Аналогично, Русская Классическая Литература может стать “священным писанием Новейшего Завета”, по настоящему русской национальной идеей. Творчество классических писателей и поэтов вобрало в себя такое неизмеримое количество нравственных установок, что, пожалуй, с ним в этом не может сравниться ни одно “писание”, которое на сегодняшний день считается “священным”. Разве может, к примеру “Пятикнижие Достоевского” – книги “Преступление и наказание”, “Идиот”, “Бесы”, “Подросток”, “Братья Карамазовы” сравниться с “Пятикнижием Моисея”, где основой нравственности являются первобытные законы, жестокость и насилие? В русской литературе нет такого явного использования понятия “бог”, как в Коране и Библии, но самого факта, что эта литература “продиктована” Разумной Природой писателям должно быть достаточно, чтобы русская литература считалась “священной”. По определению “Пророком” называется такой человек, который говорит и пишет не от своего мнения, а от мнения Разумной Природы, является лишь посредником между Разумной Природой и человечеством, поэтому каждый писатель, внёсший свой вклад в такое “священное писание” должен быть назван “Пророком”. И вряд ли можно сомневаться с тем, что самым главным “пророком” в новом учебнике нравственности должен стать герой данной статьи – Владимир Высоцкий – он же Александр Сергеевич Пушкин. Для формулировки, осознания и детального исследования этой гипотезы может потребоваться
не один десяток лет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *