«Боr-ис God-унов» А.C. Пушкина о механизмах создания христианства

иероним_босх

Какой механизм был использован при создании христианства? На немых стогнах града. Христианство и митраизм. Принципы создания «святых писаний». Почему евангелия были написана на койне? Знаете ли вы, что значит это словцо: «Он скрывается»? Немая сцена «Ревизора» и конец христианского мифа. А чего вы тут делаете, спектакль уже закончился!

Если А.С. Пушкин является пророком по определению, то есть выражает не свою точку зрения, а точку зрения «внеземного разума» или традиционно «бога», то вполне естественно найти в его произведениях ответы на многие вопросы, связанные с парадоксом сосуществования многих религиозных систем. В частности он должен объяснить сам факт существования такого странного учения как «христианство», собравшего в себя как объяснял Великий Инквизитор все пороки человечества — и «хлеба» и «чудо» и «меч кесаря».  В этом контексте является интересным также сам механизм, посредством которого возникло и развилось христианство. Предположим, что на примере сюжетов русской истории устами пророка Пушкина «внеземной разум» доходчиво объясняет, как всё это случилось. Рассмотрим всё по порядку.

Когда я учился в десятом классе, то по программе «внеклассного чтения» подготовил лекцию по теме «Жизнь Иисуса Христа». Для того чтобы вдохновиться, я даже съездил в Троице-Сергиеву лавру пообщаться на эту тему с монахами. Однако побазарить с ними мне не удалось. Когда я начинал спрашивать разъяснения некоторых непонятных мне мест в книге Гегеля «Жизнь Иисуса» все мои вопросы были встречены с высочайшей степенью враждебности. Единственным человеком, который всё-таки поговорил со мной, тогда в 1980 году, был верующий из храма Троицы, который правда ничего не знал, не хотел знать и объяснил, что приходит в храм только для того, чтобы на время забыться и уйти от мира Леонида Ильича Брежнева.

После того, как я закончил свою лекцию в школе, учитель математики, который был еврей, задал мне вопрос, который сразу поставил меня в тупик.  Как случилось, что деятельность какого-то человека, пусть и талантливого, привело к созданию такой мощной идеологической системы? Можно ли наглядно представить что-то подобное в наши дни? Почему не смотря на успех нового идеологического учения, независимые исторические источники хранят молчание обо всей этой истории. Вместе с этим, такие большие философы, как Филон Александрийский, Сенека и другие талантливые люди, жившие примерно в то время никаких великих идеологий не создали и никакого отношения к христианству не имели.  Действительно сам механизм возникновения христианства является полной загадкой. Рассмотрим, как можно было бы всё-таки описать метод развития христианства, если предположить, что сам бог объясняет этот момент словами своего пророка А.С. Пушкина.

Первые две сцены драмы «Борис Годунов» показывают различие между эффективностью распространения информации  в официальной и неофициальной среде.  Не смотря на то, что официальная информация заставляет женщину бросить о землю своего ребёнка, это не затрагивает внутренней природы человека, его душу, а  лишь внешние проявления его активности. Сарафанное радио или мир слухов и сплетен оставляет офизиоз в покое и работает только на внутренних, чувственных частотах людей.  Оба способа распространения информации имеют свои достоинства и недостатки. Официальная информация обыкновенно более объективна, более открыта и легче подвержена фальсификации. Однако кто-ж когда верил официальной точке зрения – известно, что «истины передают изустно». Слух и сплетню проверить или фальсифицировать почти невозможно, особенно когда «все и везде так говорят».

Слово «стогна» означает площадь или широкую улицу. В конце монолога, Великий Инквизитор отпускает своего собеседника «на тёмные стогна града».  Это отсылает к стихотворению А.С. Пушкина «Воспоминание»:

Когда для смертного умолкнет шумный день,
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.

У Достоевского стогна «тёмные», что имеет отношение к «Тёмным векам средневековья». У А.С. Пушкина стогна «немые», то есть безмолвные. В церковнославянском переводе Нового Завета слово «стогна» появляется в притче Исуса из 14 главы Евангелия от Луки. Лук. 14:21 Это притча «О брачном пире».  Человек (или бог) позвал «избранных» на брачный пир своего сына, однако «избранные» прийти на пир отказались. Тогда «хозяин дома» сказал своему рабу, чтобы  тот вышел на широкую площадь и улицы (стогна) и привёл к нему на пир всех, кто ему попадется, включая нищих, увечных, хромых и слепых. Далее возникает известное крылатое выражение «много званых, но мало избранных».  В церковнославянском варианте это звучит так:

И пришед раб той поведа господину своему сия. Тогда разгневався дому владыка, рече рабу своему: изыди скоро на распутия и стогны града, и нищыя и бедныя и слепыя и хромыя введи семо. (Лук. 14:21)

Главным героем ново-библейских сказаний является некий «Исус», который возможно имел прототипом реального человека с именем Ешуа, погибшего от рук властей Римской Империи примерно в 33 году н. э. во времена правления императора Тиберия. Ново-заветные сказания появились примерно через 40 лет после казни Ешуа в тот период, когда был разрушен Иудейский храм Ирода.  Эти сказания появились где-то вне Иудеи, в Римской империи и записаны были на койне, разговорном древнегреческом. Понятно, что к реальным иудейским событиям эти сказания могли иметь только косвенное отношение, однако  распространялись по законам слухов и сплетен «на немых стогнах», а поэтому достоверность в этом случае играла очень маленькое значение. Если «избранные евреи» отказались прийти на «брачный пир с богом», тогда он приглашает к себе всех желающих кого он найдёт на широких стогнах цивилизации и с этической точки зрения тут всё чисто.

Первой жертвой «гениального злодейства» при создании христианства, оказался царь Ирод, который был обвинён в «убиении младенцев». Это «убиение» могло требоваться только для того, чтобы возвысить статус «Исуса». Действительно, он должен быть чем-то серьезным, если сам царь Ирод тратит своё время и средства чтобы уничтожить его. При этом сам царь Ирод становится символом абсолютного зла на земле.  Ситуация в которой оказался Борис Годунов в России полностью соответствует царю Ироду в Иудее.  Ирод не убивал никаких младенцев. Действительно иудеям очень не нравилось, что их царём является нееврей, что он репрессировал многие известные еврейские рода, которые встали у него на пути, казнил Антигона. Несмотря на все его выдающиеся достижения, за которые в греко-римском мире он получил заслуженный титул «Великий», в среде евреев можно было очень просто создать ему имидж «нелюдя», способного перешагнуть через любой труп.

Рождение мифа о «воскресшем боге Исусе» происходило на территории Римской империи, официальная религия которой не находила в начале века достаточно отклика в душах людей, особенно на фоне недавних зверств официальной власти, то есть Юлия Цезаря и других. Если принять, что развитие мифа началось в Египте, то совершенно понятно, почему там это должно было всем понравиться. Идея умирающего и воскресающего бога  — это национальная египетская религия. Классическое изображение богородицы держащей в руках младенца в точности повторяет классическое древнеегипетское изображение Исиды, держащей в руках своего сына Гора.

Развитие христианства на территории других областей Римской империи также должно было находить широкий отклик, поскольку неофициальной религией, развивавшейся параллельно с традиционными греко-римскими верованиями и культами, был арийский митраизм, проникший на территорию Римской империи с Востока. Многие исследователи находят огромное количество параллелей между христианством и митраизмом. Достаточно вспомнить следующее:

  1. Рождество Христово совпадает с рождеством Митры — 25 декабря
  2. По преданию Митра родился в гроте и, согласно одной версии, первыми об этом узнали пастухи, а согласно другой версии — маги, которые принесли божественному младенцу дары — золото и благовония. Сравните — рождество Христово
  3. Христос родился от девы и Митра родился от девы
  4. Бог Отец, Бога сын и Святой Дух, аналогичны тройке Ахура-Мазда, Митра и Хварна
  5. Обряд крещения: в митраизме  омовение неофитов, которое в понимании служителей культа Митры способствовало очищению от прошлых грехов человека, посвящаемого в мистерии. Жрецы Митры осуществляли помазание посвящаемых медом, что напоминает христианское миропомазание. У приверженцев солнечного божества существовал обычай осенять себя крестным знамением.
  6. Обряд евхаристии: Хлеб и сладкое вино — святое причастие митраистов — символизировало блаженство в будущей жизни в царстве доброго надрезанный крестообразно хлеб, Митры. Христианское таинство причастия творится как воспоминание о Тайной Вечере Иисуса Христа и апостолов. Ритуальная трапеза митраистов также является символическим воспроизведением священного пира Митры и его помощников.
  7. Митра — спаситель, указывающий путь к вечной жизни. По окончанию земной миссии Митра вознёсся на небо к трону Ахура-Мазды
  8. Высший сан католической конфессии дублировал высшую ступень митраистских посвящений и назывался также — Pater — «Отец», или просто «Папа».
  9. Архиереи и архимандриты носят головной убор, называемый Митрой, доставшийся им в наследство от жрецов языческого божества, а митрополиты по-прежнему управляют столичными епархиями.

Используя исключительно воздействия на чувства, ненависть к властям в Римской империи и оторванность от официального культа, христианский миф смог найти себе очень питательную среду именно «на стогнах римских окраин».

В сцене «Ночь. Келья в Чудовом монастыре» показана техника создания «святого писания».  Человек, читающий эту сцену проникается высокими словами «о боге», «о свидетелях», «о предназначении», однако когда дело ходит до свидетельств о реальных событиях то оказывается что всё основано на слухах и сплетнях. Все «святые писания» хотя может, и имеют своей целью какие-то моральные уроки, однако основаны они только на простых фантазиях и неподтверждённых слухах. Если считать здесь «Бориса» символизирующим Римскую империю, то текст

Борис, Борис! всё пред тобой трепещет,
Никто тебе не смеет и напомнить
О жребии несчастного младенца,—
А между тем отшельник в темной келье
Здесь на тебя донос ужасный пишет:
И не уйдешь ты от суда мирского,
Как не уйдешь от божьего суда.

Может говорить о том, что одной из задач создания мифа о Самозванце, была месть Римской империи за «жребий иудейского проекта». Донос о том, что «римская империя уничтожила бога» должен быть тем самым «судом» от которого через четыре века после этого не ушла Западная Римская империя. С точки же зрения последовательных иудеев, возникновение Исуса-Самозванца должно было рассматриваться, как «сущая ересь» исходя из тех писаний, которые они и читали и изучали в Храме и синагогах. Сцена «Палаты патриарха» показывает именно такое отношение к мифу об Исусе, со стороны еврейского народа.

Монолог Бориса Годунова из сцены «Царские палаты» должен рассматриваться как некая пародия на бога и то, как он мыслит своё существование. Действительно его интересует «покой в его душе», он «и жить торопится и чувствовать спешит», а между тем ничего у него не получается, всё валится из рук. Он сетует на то, что люди «любить умеют только мёртвых». Живые люди им ненавистны, им подавай бога с нимбом погрязшего в чудесах для доказательства своей легитимности. Владимир Высоцкий выражается более точно: «Не скажу про живых, а покойников мы бережём». Что можно сказать о людях, которые вначале убили живого человека, потом забыли всё на сорок лет, а потом дружно поверили в сказочный миф, не имеющий никакого отношения к реальной жизни?

Техника написания мифа об Исусе рассматривается в главе «Корчма на литовской границе». «Новый завет» был написан теми евреями, которым было совершенно безразлично, что Рим, что Иудея… главное, чтобы выпивки было достаточно. Какая разница, что там, в писании, главное можно забыться и уйти от реального мира. Как не вспомнить мою поездку в Троице-Сергиеву лавру в 1980 году. Им бы только петь, а что по делу… так это их не касается.

Вот мы, отец Мисаил, да я, грешный, как утекли из монастыря, так ни о чем уж и не думаем. Литва ли, Русь ли, что гудок, что гусли: всё нам равно, было бы вино… да вот и оно!..

Однако Павел, который был фактически главным создателем церковной организации, в отличие от простых иудеев обладал достаточно холодным и прагматическим умом и создавал организацию строго по науке. «Скоморох попу не товарищ». Простые правоверные иудеи, разве могли бы настругать такой компот? Примечательно использование придуманного Пушкиным несуществующего топонима «Луёвые горы». Правильное использование лексики в нужном тональном режиме способно создать настроение совершенно независимо от того, о чём идёт речь. Помню, когда в школе я пытался познакомиться с Евангелиями, то обыкновенный томик Библии читать совсем не мог из-за специфической окраски лексики этого литературного артефакта. Для того чтобы подготовить для внеклассного чтения лекцию о жизни Исуса Христа мне нужно было прочитать «евангелие от Гегеля», где всё излагалось достаточно ясно и понятно.

Для того чтобы мифологический Исус выглядел «как надо» в Новом завете использовалась та же технология, какую использовал Григорий при прочтении «царского указа» о поиске Мошиаха. Там ведь не сказано, что Мошиаха нужно обязательно распинать… но логика приставов простая – «не всё в строку пишется». Однако, иудейские монахи при «правильном» прочтении своего ветхого завета находят много противоречий между тем, что написано и тем,  что предложил им  Святой Павел, доказывая, что мифологический Исус совсем не Мошиах, а Самозванец.

Римская империя возникла на территориях, на которых проживали старинные племена со своей  культурой, традициями и проч. Очевидно, что для них было бы очень даже выгодно поражение Империи. У многих территорий, в частности захваченных в результате активности Юлия Цезаря не только вернуть себе независимость, но и отомстить за унижение. Христианство должно было очевидно найти себе благоприятную среду для развития и в  среде реваншистов, мечтающих вернуться к власти в  Риме. Представителем таких слоёв населения   в трагедии Пушкина является князь Курбский. Вся военная часть «Бориса Годунова» имеет отношение к тому, по какой причине Великая Империя,  в конце концов, оказалась неспособной отразить набег малоорганизованных и малообученных варваров.

Встреча Самозванца с поэтом отвечает на вопрос кому в действительности служили евангельские мифы. Поэт хватает за край одежды Самозванца и дарит ему стихи на латыни.  Очевидно, что написание новозаветного мифа на иврите или арамейском, родном языке Исуса было бы совершенно бесполезно для распространения христианства, как и стихи на русском  языке в Польше. Миф о «воскресшем Исусе» родился на чужбине евреев  аналогично тому, как миф о Лжедмитрии I родился в чуждой России стране. На Новом Завете одета одежда греко-римского «свободы чада», а «земли родной одежда» осталась в данном вопросе второстепенным фактором.

Хвала и честь тебе, свободы чадо!
Вперед ему треть жалованья выдать.—
Но эти кто? я узнаю на них
Земли родной одежду. Это наши.

Потребительскому отношению со стороны евреев к самой идее «Мошиаха», который должен быть им послан от  бога, чтобы их «осчастливить»  посвящена сцена «У фонтана». Примечательно, что крылатая  фраза «Встречайтесь в ГУМе у фонтана» представляет  встречу  двух  потерявших  друг друга людей посреди Торгового Зала,  где  идёт купля-продажа . Марина, в данном случае символизирующая евреев, ведёт торг на каких условиях она согласна стать  супругой  Самозванца. Она, конечно, станет его супругой, но только в том случае, если он станет царём, чтобы ей самой стать  царицей… а то на какой ляд он ей сдался? Ей совершенно           безразлично кто он и что он главное чтобы он сделал её царицей. Нужно вспомнить, что конец Марины Мнишек был очень печальным. Правда реальной супругой самозванца, в конце концов, стала Римская Империя, которую ждал тоже очень печальный конец. Собственно, наверное, ничего особенно в том, что между народом и богом существуют деловые взаимовыгодные отношения, ничего особенного нет. Проблема возникает тогда, когда деловые отношения начинают смешиваться со всякими любовями и прочей чувственной неуместностью. Чувства чувствами, а дело делом. Однако Марину Мнишек в трагедии Пушкина никакие чувства не интересуют.

Другое представление о евреях символизирует дочь Бориса Годунова Ксения. Она теряет своего жениха, Принца Датского так с ним толком и не познакомившись. Тут есть некая параллель с трагедией Шекспира «Гамлет». Отец, думающий только о душе, совести и прочих высоких материях, оставляет своих детей после смерти на произвол судьбы. Ксения оказывается в наложницах у Самозванца, который долго её насилует, а потом постригает в монахини, то есть он целуется с ней по «закону бога человека». Своего сына царь Борис обучает высоким наукам и широкомасштабным планам, но при этом не допускает  к обсуждению острых и неоднозначных вопросов. В результате сын Годунова оказывается совершенно неприспособленным к реальной жизни и погибает как Ленский, защищая Дульсинею Тобосскую от ветряных мельниц.

Имидж «гонимого» самый удачный имидж христианства для своего распространения. Гонения Нерона на христиан было самым эффективным методом для того, чтобы провести Пиар нового учения в Риме. В «Бесах» Достоевского, Пётр Верховенский так объясняет этот эффект:

— Мы скажем, что он «скрывается», — тихо, каким-то любовным шепотом проговорил Верховенский, в самом деле как будто пьяный. — Знаете ли вы, что значит это словцо: «Он скрывается»? Но он явится, явится. Мы пустим легенду получше, чем у скопцов. Он есть, но никто не видал его. О, какую легенду можно пустить! А главное — новая сила идет. А ее-то и надо, по ней-то и плачут. Ну что в социализме: старые силы разрушил, а новых не внес. А тут сила, да еще какая, неслыханная! Нам ведь только на раз рычаг, чтобы землю поднять. Всё подымется!

Он есть, но никто не видал его, он скрывается. А знаете, что можно даже и показать из ста тысяч одному, например. И пойдет по всей земле: «Видели, видели». И Ивана Филипповича бога Саваофа видели, как он в колеснице на небо вознесся пред людьми, «собственными» глазами видели. А вы не Иван Филиппович; вы красавец, гордый, как бог, ничего для себя не ищущий, с ореолом жертвы, «скрывающийся». Главное, легенду! Вы их победите, взглянете и победите. Новую правду несет и «скрывается». И застонет стоном земля: «Новый правый закон идет», и взволнуется море, и рухнет балаган, и тогда подумаем, как бы поставить строение каменное. В первый раз! Строить мы будем, мы, одни мы!

Английский историк Эдуард Гиббон, которым зачитывался Онегин в восьмой главе «Евгения Онегина», первым сделал предположение, что главной причиной гибели Западной Римской империи было распространение христианства. Как же так случилось, что обыкновенный миф, поддержанный бедными и нищими на стогнах римской провинции, оказался способным завалить Великую империю?  Многие историки скептически относятся к этой идее, однако есть вполне конкретный исторический пример, когда к реальной власти в государстве пришёл Самозванец только благодаря разыгранному мифу – Лжедмитрий I. В соответствии с христианской мифологией, Римская Империя распяла бога. Понтий Пилат, правда, не назван прямым виновником смерти Исуса, он просто «умыл руки», главным виновником был назван еврейский синедрион, но это не сильно мешает делу. Поскольку Рим для христианства не является прямым врагом, то кажется, что он не несёт ничего опасного. Следование христианству может быть разрешено в Риме на уровне императора, однако распространение этого учения должно неизбежно привести Рим к гибели, поскольку полностью дискредитирует все ценности и основы, на которых построена римская цивилизация.

Древний Рим в представлении христиан – это «империя зла». Как известно после полной победы христианства на бывшей территории Римской империи не осталось почти ни одного скульптурного изображения греко-римского периода. Скульптура Марка Аврелия на коне была случайно оставлена, поскольку думали, что это скульптура императора Константина, разрешившего исповедовать христианство.  Самой яркой иллюстрацией того, какой фактической силой может обладать простой миф является диалог царя Бориса с Юродивым. Вот нищий христианин. Он считает, что Рим уничтожает христиан так же, как он уничтожил их бога. Христианин говорит, что «нельзя молиться за царя Ирода – богородица не велит». Разве может выжить государство с такими гражданами?

Главным переломным моментом войны Лжедмитрия I, явился переход войска Петра Басманова, который должен был защищать Годуновых на сторону Самозванца. Если рассмотреть противостояние войска Рима и варваров, то окажется, что чем больше «римлян» переходят в христианство, тем теплее они относятся к «варварам» и тем лучше им помогают. А будет ли христианин защищать в составе римского войска «империю зла»? Кстати, после перехода Басманова на сторону Лжедмитрия, принятие нового царя по Руси проходило лавинообразно, и никакого военного сопротивления Самозванец больше не встретил, а Великий Собор в Москве короновал его на царство.

Когда миф достиг амвона, то есть когда христианство уже диктуется с трибуны церковной организации,  дальнейшее утверждение новой идеологии уже возможно и силой. Тёмные века прославились тем, что на немых стогнах многих городов в большом количестве сжигали врагов христианской веры – точно также как и Нерон сжигал первых христиан на улицах Древнего Рима. У меня есть предположение, что на стогнах града Антихриста, которым является Католическая церковь, были благополучно сожжены Святой Пётр и Пресвятая Богородица. В соответствии с гипотезой о реинкарнации, они вполне могли родиться снова и тот, кто придумал «гениальное злодейство» создания Христианства мог таким образом испытать приверженцев этой веры. Если же христиане сожгли Джордано Бруно и Жанну Д’Арк – Святого Петра и Пресвятую Богородицу, то в соответствии с золотым правилом этики поступать с другими так, как вы хотите чтобы поступали с вами – сожжение самого христианства должно рассматриваться положительным действием. Конкретно этой тематике А.С. Пушкин посвятил свою поэму «Анджело», которая была написана по мотивам поэмы Шекспира «Мера за меру».

У трагедии «Борис Годунов» две концовки. В одном случае народ вслед за выступающим на амвоне агитатором, дружно кричит «Да здравствует царь Дмитрий Иванович», во втором случае «Народ безмолвствует».  Первая концовка историческая. Действительно распространение христианского мифа привело к тому, что все стали кричать «Христос воскрес!» и бох начал целоваться с Ревеккой «по закону бога-человека». Вторая концовка имеет отношение к тому, что ещё предстоит в будущем.  Если христианство было создано с целью высмеять законы, по которым живут люди, и продемонстрировать все тёмные и отрицательные стороны  человечества, то ясное объяснение причин для создания такого псевдо-учения должно привести к «Немой сцене» для христианства. Этой тематике посвящена комедия Гоголя «Ревизор». Возможно, вначале Пушкин хотел сам написать что-то подобное, поэтому первое название Бориса Годунова было «Комедия о настоящей беде Московскому государству». У него получилась совсем не комедия, а трагедия. Комедию же он посоветовал написать Гоголю.

В комедии «Ревизор» жители  провинциального города принимают Хлестакова за «ревизора из Петербурга, прибывшего с секретным предписанием». Именно так приняли люди христианский миф о «воскресшем мессии». Поклонение чёрт знает чему должно привести к серьёзным размышлениям на темы, чем именно живут люди и что в этом мире является истинными ценностями. Городничий в комедии «Ревизор», так комментирует эту ситуацию:

Городничий (в сердцах).

Обручился! кукиш с маслом — вот тебе обручился! Лезет мне в глаза с обрученьем!.. (В исступлении.) Вот смотрите, смотрите, весь мир, всё христианство, все смотрите, как одурачен городничий! Дурака ему, дурака, старому подлецу! (Грозит самому себе кулаком.) Эх ты, толстоносый! Сосульку, тряпку принял за важного человека! Вон он теперь по всей дороге заливает, колокольчиком! Разнесет по всему свету историю; мало того что пойдешь в посмешище — найдется щелкопёр, бумагомарака, в комедию тебя вставит. Вот что обидно: чина, званья не пощадит, и будут все скалить зубы и бить в ладоши. Чему смеетесь? над собою смеетесь!.. Эх вы!..(Стучит со злости ногами об пол.) Я бы всех этих бумагомарак! у! щелкопёры, либералы проклятые! чортово семя! узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер вас всех, да чорту в подкладку! в шапку туды ему!.. (Сует кулаком и бьет каблуком в пол. После некоторого молчанья:) До сих пор не могу придти в себя. Вот подлинно если бог хочет наказать, так отнимет прежде разум. Ну, что было в этом вертопрахе похожего на ревизора? Ничего не было. Вот просто ни на полмизинца не было похожего — и вдруг все: ревизор! ревизор! Ну, кто первый выпустил, что он ревизор? Отвечайте.

Немая сцена в комедии «Ревизор» возникает, когда в последнем явлении жандарм объявляет прибытие «реального ревизора»:

Жандарм.

Приехавший по именному повелению из Петербурга чиновник требует вас сей же час к себе. Он остановился в гостинице.

(Произнесенные слова поражают, как громом, всех. Звук изумления единодушно излетает из дамских уст; вся группа, вдруг переменивши положенье, остается в окаменении.)

Возвращаясь к трагедии «Борис Годунов»… Можно ли поставить эту пьесу с учётом всех размышлений по темам русской истории и истории христианства? Наверное, можно, однако такой спектакль мог бы поставить только театр строго ориентированный на символическое, аллегорическое представление реальности. Нужно также учесть, что для артистов, которые будут участвовать в таком спектакле, не должно возникать внутреннего протеста против  такой нетрадиционной трактовки произведений А.С. Пушкина.  Какие конкретно рекомендации можно было бы дать такому смелому театру и такой смелой группе артистов?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *