Кто и когда написал “Слово о полку Игореве”?

deva
К.А. Васильев “Гадание”

Как Боян превратился в Сергия Радонежского. Неизвестный, которого знали все. Не нужно подходить к чужим столам… Не жалею, не зову, не плачу…

И об стакан бутылкою звеня,
Которую достал из книжной полки
Он выпалил: “Да это-ж про меня…
Про нас про всех… какие к чёрту волки…”Ну все – теперь, конечно, что-то будет.
Уже три года – в день по пять звонков.
Меня к себе зовут большие люди,
Чтоб я им пел “Охоту на волков”.

В.С. Высоцкий “Прошла пора вступлений и прелюдий”

Если коротко, основная гипотеза, рассмотренная в данной статье, заключается в том, что поэму “Слово о полку Игореве” написал известный сказитель былин средневековой Руси сказочник Боян – каким был творческий псевдоним человека, известного в реальной жизни, как Сергий Радонежский. Первое публичное выступление со Словом о полку Игореве (в дальнейшем СПИ) перед широкой аудиторией, включавшей великого князя Дмитрия, состоялось в 1374 году в Переславле-Залесском. Дмитрий распорядился записать эту поэму из первых уст поэта, призвав отличных Псковских или Новгородских писарей. Оригинальная копия была впоследствии найдена Епифанием Премудрым, который был хорошим изографом и фанатом Бояна. Он очень точно скопировал текст древнерусской скорописью и определил его в ризницу одного из Ростовских монастырей (Григорьевский затвор?) соблюдая все меры предосторожности. В результате Мусину-Пушкину досталась стенография выступления Бояна, сделанная фактически с магнитофонной точностью.

Собственно, когда у меня впервые появилась идея о том, что СПИ мог написать Сергий Радонежский мне самому она показалась странной и неправдоподобной, поэтому я перечитал кучу литературы в надежде найти простое опровержение этой идее. В результате оказалось, что большинство исследований СПИ, отнюдь не противоречат этой идее, а наоборот, её поддерживают, причём включая как мнения сторонников подлинности СПИ, так и тех, кто считает, что это подделка. В детстве я проводил все летние сезоны на даче в паре километров от Троицко-Сергиевой лавры… С балкона дачи была видна колокольня и при правильном ветре был хорошо различим звон колоколов… так что места, где жил Сергий Радонежский, мне хорошо знакомы и даже в чём-то близки. Давайте аккуратно рассмотрим мою гипотезу.

Самым аргументированным подходом к датировке СПИ, является объективный лингвистический подход, позволяющий идентифицировать малейшие особенности древнерусского языка. Главным специалистом по лингвистике СПИ, является А.А. Зализняк. В своей книге о проблемах подлинности СПИ, он рассматривает две возможности. Первая: СПИ это подлинник, написанный в конце XII – начале XIII века. Вторая: СПИ – это подделка, написанная ПОСЛЕ написания Задонщины – то есть после середины XV века. Между этими двумя возможностями существует некая “тёмная зона” – XIV век, который не вписывается ни туда ни сюда, но именно в это время использование Слова могло иметь высочайшее политическое значение. Тут нужно уточнить понятие “подделка”. С самых первых слов автор прямо говорит о том, что будет говорить “старинными словами”, поэтому использование архаичного стиля поэмы сразу оговорено. Дальше автор пишет, что собирается прочитать поэму, основанную на проблемах “сего времени”, то есть, используя жанр исторического романа рассказать о проблемах сегодняшнего дня. После прямого и ясного объяснения того, о чём вообще пойдёт речь, поэму нельзя назвать “подделкой”, потому что Боян ни подо что не подделывался. Более того, поэт, по-видимому, был автором целого цикла произведений – возможно в жанре сказочных былин и поэтому сразу оговаривает,
что в этот раз он будет говорить по-другому, под другим аватаром. Так что, не смотря на то, что Боян не жил в конце XII века, его произведение назвать “подделкой” никак нельзя, хотя многие идеи и концепции, поднятые в этом произведении, описаны в образно-ассоциативной форме на базе некого примера из истории.

Суммируя результат работы многих лингвистов, включая и свой собственный, Зализняк подчёркивает, что язык СПИ – это правильный древнерусский примерно XII века, на который накладываются орфографические, фонетические и отчасти морфологические особенности свойственные писцам XV века северо-запада восточно-славянской зоны. В случае варианта “подлинности” – это объясняется тем, что текст написан действительно в конце XII века, но на него наложены поздние “ошибки” переписчиков привнёсших в текст искажения соответствующие своему времени. Объяснение это кажется довольно искусственным. Если СПИ, как я полагаю, было написано в конце XIV века, то всё значительно проще. Автор, обладающий значительным талантом и опытом создания поэтических произведений, легко воспроизводит стиль Ипатьевской летописи, откуда он взял историю князя Игоря… при этом такой язык ему хорошо знаком – вспомним, что до 14 лет у Бояна была возможность пользоваться самой лучшей на Руси XIV века библиотекой ростовской епископии. Борисов (автор ЖЗЛ “Сергий Радонежский”, зав. кафедрой Истории России МГУ) пишет “При кафедре велось летописание, работали учёные клирики, переводившие с греческого на русский язык труды отцов церкви. В Успенском соборе во время богослужения на одном клиросе хор пел по-русски, а на другом по-гречески”. Кроме этого живая
речь некоторых слоёв населения, например старых людей, могла отражать состояние на первую половину XII века.

Итак, самое главное – написание СПИ в XIV веке не только не противоречит научным лингвистическим исследованиям, но и позволяет исключить такой фактор, как литературные искажения, связанные с переписыванием текста. Некоторые фонетические и орфографические особенности характерные для Пскова могут говорить о том, что оригинальную запись голоса Сергия Радонежского сделали псковичи. А учитывая прилежность и изографию Епифания – ЖИВОЙ голос Бояна дошёл до наших дней практически без искажения.

Имеется очень серьёзный аргумент в пользу того, что СПИ было написано в конце XIV века. Самое начало Слова близко по смыслу повторяет вступление Хроники Манассии, где он рассказывает о троянской войне

— Хроника Манассии

Я же, моля о снисхождении мудрых, хочу поведать о той войне, (1) следуя описаниям древних авторов, и думаю рассказать о ней (2) не так, как рассказывал Гомер. Ибо Гомер, изящный в слоге и премудрый, различными (3) цветами красноречия украшает рассказ, а между тем многое (3) изменяет и искажает.

— Слово о полку Игореве(перевод Жуковского)

Не прилично ли будет нам, братия,
(1) Начать древним складом
Печальную повесть о битвах Игоря,
Игоря Святославича!
Начаться же сей песни
По былинам сего времени,
(2) А не вымыслам Бояновым.
Вещий Боян,
Если песнь кому сотворить хотел,
Растекался мыслию по древу, // то есть (3) искажал и преукрашивал
Серым волком по земли,
Сизым орлом под облаками.

Поскольку хроника Манассии в переводе появилась на Руси не раньше середины XIV века, значит СПИ написано не раньше середины XIV века. И навеное не каждый мог бы её достать, что гворит о том, что автор Слова “имел доступ”. Конечно это не 100% доказательство, поскольку оригинал хроник был написан за полвека до реальной битвы Игоря, автор СПИ мог знать греческий и каким-то образом независимо в XII веке достать византийский текст. Также есть возможность, что переводчик хроник Манассии был знаком с СПИ и использовал его, но вероятность этого понятно ничтожно мала.

Все попытки определить, кем был автор СПИ, сделанные до сего дня наталкивались на фатальные сложности и противоречия. В одном все более-менее сходятся – это был человек в достаточно зрелом возрасте очень хорошо знающий многие тонкости современной ему жизни. Те, кто изучает СПИ на предмет военной тематики, причисляют его к военным, входившим в армию Игоря. Те, кто изучают религиозные параллели полностью убеждены в том, что автор СПИ был не меньше епископа: доказано, что автор СПИ знал Псалтырь близко к тексту и наибольшее число заимствований в СПИ приходится на “Иудейскую войну” Иосифа Флавия. Чего только стоит длинное и противоречивое обсуждение, например того – занимался ли автор СПИ соколиной охотой лично… Писатели и поэты причисляют его к профессиональным литераторам. Пушкин пишет “к сожалению, старинной словесности у нас не существует. За нами темная степь — и на ней возвышается единственный памятник — “Песнь о полку Игореве”. Словесность наша явилась вдруг в 18 столетии, подобно русскому дворянству, без предков и родословной”. Он полагал, что все русские поэты XVIII века, взятые вместе, не были способны создать одно единственное произведение такого уровня, как СПИ.

Тут к слову нужно вспомнить, что Высоцкий в своих песнях мог так хорошо вжиться в драматический образ, что многие серьёзно были уверены в том, что он и воевал и сидел… поэтому нужно признать, что мнение Пушкина ближе всего к правде – автор СПИ был гениальным поэтом. Но стоп… если он поэт, то какое отношение он может иметь к Сергию Радонежскому… И тут начинается самое интересное. Вспомним Высоцкого – в официальной жизни он был простым актёром театра и исполнителем небольших и эпизодических ролей в кинофильмах. Неофициально – магнитофонные записи с его песнями были в КАЖДОМ доме и проходя по улице практически любого города СССР его голос можно было услышать сразу из нескольких окон. Может быть, у Сергия Радонежского была тоже “вторая жизнь” певца Бояна? Посмотрим, насколько такое предположение может соответствовать действительности.

Практически всё, что мы знаем об этом человеке, исходит из жизнеописания, созданного в начале XV века Епифанием и значительно переработанного Пахомием Логофетом. Причём если у Епифания была возможность знать Сергия лично, то задача Логофета состояла лишь в доведении легенды до профессионального уровня. Независимых сообщений в летописях, письмах итд. о жизни Сергия очень мало. Давайте беспристрастно посмотрим как он жил.

Отрок Варфоломей родился в Ростове, в семье богатого и знатного боярина, часто сопровождавшего ростовского князя в поездках в орду. Не смотря на то, что большую часть времени он жил в своём имении недалеко от города, у него был доступ в лучшую библиотеку Руси XIV века. Очень важно, что Епифаний приводит известный рассказ о том, что Варфоломей поначалу “плохо учился”, но потом ему встретился некий таинственный незнакомец, который дал ему божественный поэтический дар. “А о грамоте, чадо, не скорби: да будет известно тебе, что с сего дня дарует тебе Господь хорошее знание грамоты, знание большее, чем у братьев твоих и чем у сверстников твоих.” Этому событию посвящена самая известная картина Нестерова.

Можно предположить, что отношение Варфоломея к литературе и языку, никак не вписывалось в стандарты монастырских учёных, что и заслужило высочайшие похвалы Пушкина и в то же время было серьёзным недостатком в свете монастырского устава. Варфоломей был сыном знатного боярина и его выкрутасы скорее всего сходили ему с рук: против бояр не шибко там… Это говорит о том, что поэтический талант возник у него в раннем возрасте – то есть уже в Ростове. Можно также предположить, что продуктом его самого раннего творчества было то, что впоследствии превратилось в “русские народные сказки”. В этом случае Баба Яга, Кощей Бессмертный и Василиса Прекрасная и др. получают своего законного автора и родину.

Не существует единого мнения – по какой причине семье Варфоломея пришлось переехать в Московскую область – село Радонеж, но попробуем исходить из простой логики. Между Москвой и Ростовом были крепкие связи. Иван Калита в 1328 году выдал свою дочь Марию за одного из правивших тогда в Ростовской земле князей – Константина Васильевича. Тысяцким в Москве был боярин Протасий Вельяминов, выходец из Ростова… Так или иначе не исключено, что отцу Варфоломея была предложена государственная должность самим Иваном Калитой. Нужно вспомнить, что Московское государство в то время было крошечным и двумя главными, городами была Москва и Переславль, который, кстати, превосходил её в размерах. Село Радонеж находилось прямо посередине, на дороге между этими городами и там находился острог, который использовался для размещения войск. Исходя из этого Радонеж должен был играть стратегически важное значение для Калиты и ему необходимо было иметь там надёжных, доверенных людей. Таким образом, отец Варфоломея стал одним из первых Московских дворян.

Скорее всего, став свидетелем кровавых “ратей” которые учиняла Москва для утверждения своей власти в дружеском союзе с монголо-татарами, Варфоломей не хотел работать на Москву, он хотел заниматься свободным поэтическим творчеством. С другой стороны став свидетелем монастырских порядков, давящих на корню свободу мысли и слова он ни при каких обстоятельствах не стал бы вступать в чужой монастырь со своим уставом, ему значительно проще было организовать свой собственный монастырь и свой собственный устав. Благодаря этому, позже он помогал митрополиту Алексию вводить на Руси созданный в Троице “общежительный устав”. Пока его родители были живы – он находился в их тени. Когда они умерли, ему нужно было брать на себя хозяйство. В глазах односельчан он был сынуля ставленника Москвы, знатным боярином и такой имидж Варфоломею не очень нравился. Так родилось решение построить себе жильё в лесу и стать пустынником. Передав свою долю наследства младшему брату и забрав из Хотьковского монастыря старшего брата, он построил себе жильё на холме урочища Маковец.

Предположим, что кто-то сейчас решил бы уйти в пустынь и жить отшельнической жизнью. Если посмотреть реально, то окажется что сделать это без постоянного дохода практически невозможно. Значит, не смотря на то, что Варфоломей передал управление своей частью наследства, он по-прежнему имел с него доход и немалый, поскольку как дворяне жили они совсем не бедно. Какие проблемы могли ждать пустынника в лесу? Ну звери – это самая малая проблема. Епифаний, например, писал, и это было отражено на картине Нестерова, что Варфоломею удалось даже прикормить дикого медведя. Если пустынник обычный селянин, да ещё дворянского рода, то представляет собой лакомый кусок для воровского мира. Если он живёт “в законе” воровского мира – то немедленно становится врагом обычному населению. С точки зрения религиозных людей – живущий в одиночестве отшельник наверняка языческий старовер. Самым логичным выходом из этих проблем позиционировать себя как “монаха-отшельника”. И тогда всё встаёт на свои места. Мирские селяне на Руси всегда с большим уважением относились к монахам – в любой деревне и в любом доме можно было найти кров. Монастырские люди тоже очень уважают пустынников – даже не смотря на то, что пустынники своим стилем жизни могут успешно избежать стандартного монастырского послушания. Так Варфоломей стал монахом Сергием.

Природа в окрестностях Радонежа и Сергиева Посада обладает удивительной красотой. Ландшафт Клинско-Дмитровской гряды как писал Борисов, отличается “тревожным, порывистым характером. Глубокие овраги чередуются здесь с крутыми, поросшими ельником холмами. По дну оврагов вьются торопливые речки с загадочными мерянскими именами — Воря, Пажа, Кончура, Молокша, Шерна.” Не удивительно, что именно здесь могли возникнуть такие персонажи былин, как Илья Муромец, Алёша Попович, Соловей Разбойник итд. Научные исследования русских былин показывают, что они должны были возникнуть как раз в XIV веке. Возможно, именно здесь появились Царевна Лягушка и Колобок. Всё вокруг располагает на независимый творческий лад. И полная свобода…

Все без исключения литературные источники сходятся на том, что Сергий Радонежский обрёл со времён раннего пустынножительства очень большую известность по всей Руси, но никто не уточняет как именно ему это удалось… Приводятся такие традиционные христианские ценности – как смирение, постоянная молитва итд… но всё дело в том, что людей обладающих традиционными свойствами довольно много, а широкую известность получил только один. И тут можно сделать следующее предположение – что его всенародная слава была связана не с религиозными сторонами жизни – а самыми что ни на есть светскими. Он сочинял сказки и былины, которые разносились вокруг с максимальной скоростью для среды без СМИ, передаваясь исключительно изустно. Одной из наиболее эффективных сред распространения в средневековой Руси были бродячие паломники, нищие, монахи и даже бандиты и разбойники – лихие люди. Возможно, и сам Боян много путешествовал по Руси, беседуя с самыми разнообразными людьми включая и язычников и разбойников и монахов.

Боян мог очень хорошо чувствовать самые глубинные струны русского народа – поскольку он всегда видел, какую именно реакцию может произвести та или иная окраска у былины. Я не думаю, что сказания былин он использовал для зарабатывания денег. Поскольку он сам был достаточно богат, то деньги ему в общем нужны не были – ему было очень интересно изучить этот удивительный народ, его глубинные силы, свойства, настроения итд. Так, Боян создал свой теневой имидж монаха-сказителя, глубокого знатока человеческой души.

Вспомним, как первоначальной известности добился Владимир Высоцкий. Его первые песни были связаны с уголовной тематикой, хотя нужно строго подчеркнуть, что это была не классическая уголовная лирика. В его ранних песнях поднимаются обыкновенные темы морали – правда, ложь, предательство, но окрашено это вместе с темой пьянства в романтизм уголовной тематики. И то и другое обычно находит достаточно широкий отклик во всех слоях населения и в то же время находится за чертой дозволенного для официальных СМИ. Следуя этой логике, можно предположить, что одной из таких “полулегальных” тем для Бояна была тема язычества. В XIV веке на Руси широко процветало двоеверие. Этот вопрос хорошо рассмотрен многими историками. Официально упоминание языческих богов и культов было под запретом… попробуйте сегодня войти в любой монастырь и между делом обронить что-то вроде “чёрт возьми” – это произведёт фантастический эффект! С другой стороны в народе ещё не забыли своё древнее прошлое и упоминание язычества считалось “своим родным”, хотя и запрещённым. Именно поэтому многие сказки и былины, придуманные в это время, несут на себе некий романтический шарм родноверия. Не исключено, что другой особой окраской для Бояна служила абсцентная лексика, без которой русского народа представить невозможно.

Вокруг Сергия Радонежского начала собираться артель, которая известна как община 12-и. Когда встал вопрос, что общине нужен собственный игумен, то было предложено назначить на эту должность Сергия. Это кстати также очень интересный момент – возможно уникальный в истории православия. Поскольку старший брат Сергия Стефан имел высокие связи в Московских православных кругах, то получить ранг игумена Сергий смог за два дня. После того, как он прибыл к епископу Афанасию в Переславль-Залесский, тот вначале проэкзаменовал Сергия по вопросам православия – как говорят, это включало прочитать наизусть символ веры. Потом он возвёл Сергия в степень иподьякона, потом, не откладывая возвёл его в степень дьякона. На следующий день он прошёл обряд положения в священники и перед тем, как определить его в игумены заставил пройти последнюю проверку – провести литургию, с чем Сергий очевидно прекрасно справился. Нужно подчеркнуть, что стать иеромонахом свободолюбивый Сергий мог только одним глотком, залпом, поскольку по своему характеру не смог бы выдержать никакой религиозной иерархии, не говоря уже о продвижении в ней.

Возможно, положение религиозного руководителя для него было чем-то новым и интересным, потому поначалу он с энтузиазмом принялся за дело, но это очень быстро закончилось серьёзным конфликтом. В результате Сергий бежал из своего монастыря и вынужден был основать новый монастырь на Киржаче. Постановка в игумены и почти немедленное после этого бегство на Киржач независимо документировано. Можно также предположить, что это было не бегство на Киржачь, а “уход в люди”. Тут возникает очень интересный момент. Стиль в котором жили насельники в Троицком монастыре хорошо соответствовал понятию о общежительном уставе: Сергий фактически создал новый монастырский устав. В добавок к этому он стал официально известен как создатель двух новых монастырей. Возможно, это привело к тому, что митрополит Алексий предложил Сергию государственную службу, которая вполне отвечала его характеру и интересам. Возможно также, что ему сделали предложение, от которого он не мог отказаться. Алексий назначил его своей правой рукой по переводу всех монастырей Московского государства на общежительный устав, а также главным помощником для создания новых монастырей. Такая работа давала полную независимость и свободу передвижения, а также частые путешествия по всему государству. К тому же за спиной Сергия стоял сам митрополит и великий князь. Вдобавок ко всему у него в руках была грамота от самого Византийского патриарха.

После этого вплоть до 1374 года независимые источники хранят молчание о том, чем занимался Сергий. Известно только, что в 1365 году возможно он совершил миротворческий поход в Нижний Новгород пользуясь умением хорошо говорить. К этому времени известность Сергия достигла апогея. С его именем связывают переустройство сотен монастырей и создание десятка новых. Возможно, Боян к этому времени уже несколько изменил характер своих произведенийв сторону гражданской лирики. В этот период Илья Муромец начал защищать не кого-нибудь, а Владимира Ясно Солнышко итд. Став государственным человеком с поддержкой из Москвы, Боян мог слагать свои басни ещё более свободно. Теперь мы вплотную подошли к обстоятельствам, которые привели к созданию Слова о полку Игореве.

Одно из предположений заключается в том, что СПИ был прямым заказом великого князя прослышавшего об удивительных способностях Сергия. Тем не менее, представляется более логичным, что великий князь Дмитрий услышал отрывки из СПИ из независимого источника, после чего решил лично познакомиться с автором. Митрополит Алексий, который прекрасно знал, чем занимается Сергий и кто такой Боян – тут же указал на Сергия и даже рекомендовал его на место нового митрополита. Судя по всему Дмитрий (Донской) недолюбливал религиозных людей. Это было связано может быть с тем, что долгое время страной фактически правил митрополит Алексий – поэтому автор СПИ ему вполне мог бы подойти. Формально Сергий был приглашён в 1374 году для того, чтобы окрестить младенца Юрия, сына Дмитрия. По этому случаю в Переславле-Залесском собрались князья со всей Средней Руси, включая и литовских князей. Им нужно было обсудить, как воевать вместе против орды, а для Сергия были устроены смотрины как кандидата в митрополиты. И тут он привёз Дмитрию СПИ.

Если такие смотрины действительно имели место, то внешне это должно было выглядеть примерно так, как описаны смотрины князя Мышкина в качестве возможного жениха Аглаи в книге Достоевского “Идиот”. Услышав СМИ, широкие религиозные и возможно светские круги могли бы сказать как у Достоевского: “какой человек? – больной человек” и путь в митрополиты Бояну был навсегда закрыт. Такое общественное мнение могло не понравиться Дмитрию, который после этого решил сделать митрополитом фактически светского человека Митяя. СПИ самому Дмитрию наверняка понравился, и он видимо распорядился записать текст этой “Охоты на волков”. Только благодаря этому живой голос Бояна смог дойти до нашего времени. Былины Бояна распространялись обыкновенно только изустно и никогда не записывались. Основным слушателем был простой народ, а книги в те времена стоили очень дорого. Так обыкновенная книга из пергамента стоила как три лошади. Отмечают, что Сергий активно пользовался берестой и может быть именно он мог создать первый вариант древнерусской скорописи, которая позднее превратилась в современный рукописный шрифт.
Запись Слова великим князем в точности совпадает с тем, что выступление Высоцкого на советском телевидении официально было выполнено всего один единственный раз – прямо перед его смертью.

Рассмотрим теперь некоторые особенности СПИ и почему это произведение стало столь важно для становлении Руси XIV века. Представляется вероятным, что каждая мельчайшая деталь этого произведения служила одной главной цели – максимального воздействия на слушателя. В этом СПИ, в чём-то напоминает Коран. Это был текст, который предназначался для прочтения вслух, причём в качестве проповеди, обращённой к “братии”. Две основные резонансные частоты, параллельно с сотнями второстепенных заключались в упоминании старых богов и ассоциативной связи с оппозицией московской власти. И то и другое должно было обеспечить огромную скорость распространения “Слова” изустно “и словно мухи тут и там…”. С языческими богами всё вроде понятно… но в работах по поводу СПИ я не нашёл (может быть плохо искал) исследование параллелей с историей политической оппозиции Москвы.

Возможно Сергий начал свою поэму с подражание истории про Троянскую войну совсем не случайно. Главной причиной победы ахейцев была стратегия “Троянского коня”. Если некое произведение бряцает язычеством и антимосковской тематикой, то наверняка распространится по руси очень быстро – как “СКАНДАЛ”… но за собой оно несёт призыв к объединению и войне на смерть с “погаными” – то есть фактически поддерживает московскую власть. Очевидно, что великий князь должен был поддержать идею, но автор СПИ, а также благословение Дмитрия на эту поэтическую бомбу должны были остаться в тайне.

Первое, что бросается в глаза – бегство Игоря из половецкого плена ассоциируется с бегством Александра Михайловича Тверского в Псков перед приближением Федорчуковой рати Ивана Калиты, который вместе с татарами вырезал Тверь. Восстание против Орды 1326 года, когда Александр расправился с ордынским посольством было так же безрассудно, как и поход Игоря на половцев… и окончилось бегством от карательной экспедиции хана Узбека. Факт, что Александр Тверской после побега долго жил в Пскове может быть определил некий псковский акцент СПИ, усиливающий давление на слушателя.

Но самая сильная параллель связана с “Плачем Ярославны”, которая ассоциируется с удивительной женщиной – Анной (Кашинской), женой Михаила Тверского, матерью Дмитрия Грозные Очи и Александра Тверского. Эта удивительная женщина, которая совсем потерялась из истории, обладала исключительно драматической прижизненной судьбой, гибель почти всех родственников в борьбе против власти Москвы. Анна была дочерью, ростовского князя Дмитрия Борисовича, земляка Сергия и возможно хорошего знакомого его отца. Её муж, Михаил Ярославич был казнён ханом Узбеком в 1318 году, сын Дмитрий Грозные Очи казнён в 1326 году, другой сын Александр и внук Фёдор Александрович казнены в 1339 году. Интересно, что наименование по отцу типа “Ярославна” в древнерусском языке использовалось только по отношению к незамужним женщинам (или вдовам). По сценарию СПИ, Ярославна – жена Игоря, хотя то, как Боян её
называет, больше бы подошло к вдове тверского князя.

В 1650 году, Анна была причислена к лику святых, а в 1677 году она была деканонизирована. РПЦ решила, что она никакая не святая, поскольку при обретении мощей Анны её пальцы были сложены двуперстно: её горячо поддерживали старообрядцы и она могла стать символом борьбы против РПЦ. Такой пример деканонизации прославленного святого – уникальный случай в истории Русской церкви.

За всеми этими ассоциациями и параллелями, в СПИ, звучит одна главная тема – “Русичи, объединитесь против “поганых” и убивайте, убивайте, убивайте!” Военный подвиг прямо сравнивался с монашеским. При этом “русичи” были определены достаточно абстрактно, внерелигиозно “внуками Даждьбога”, что позволяло считать себя “русичами” очень широкие этнические слои, включая примкнувших к Москве ордынцев, а также литовцев. “Погаными” понятно были “не-русичи”, что включало не только ордынцев но всех, кто встаёт у “русичей” на пути. В 70-80-х годах распространение СПИ, возможно, было очень широким, что сыграло определяющую роль в становлении новой национальности “русские”, которые фактически были объединены под властью Москвы. Этот процесс нашёл своё отражение в картине Андрея Рублёва “Троица”. Хотя там изображено событие явления трёх ангелов Аврааму, которые возвестили, что создадут великую нацию евреев, яркий символизм картины отображает на ней Сергия Радонежского, как создателя нового великого русского народа. О символизме “Троицы” я напишу в другой статье.

Непонятно имело ли это прямое отношение к СПИ, но как раз примерно в это время произошло два события хорошо запечатлённых в истории. В 1375 году в Новгороде были казнены лидеры ереси стригольников. Под 1375-1376 годом летописи сообщают, что в Новгороде предали казни трех “развратников христианские веры”. Ересь пошла из Пскова (опять тут Псков…), точная платформа неизвестна. Они выступали против РПЦ аналогично староверам беспоповцам. В 1375 году опять подняла голову Тверь, претендуя на великое княжение. Дмитрий смог собрать соединённую армию против Твери и договориться с ней.

Последние года Бояна видимо отражены по настроению в известном стихотворении Сергея Есенина “Не жалею, не зову, не плачу…” Интересно, что поэту было всего 26 лет когда он сочинил стихи достойные 78-и летнего старика… В отдельной статье Главная тайна Сергея Есенина я пытаюсь обосновать предположение, что если бы Варфоломей – Сергий Радонежский – Боян родился снова, то он мог быть только Сергеем Есениным и раскрыть в полной мере свой поэтический талант у всех на виду “в сомнище людском”.

Епифаний, скорее всего, был фанатом творчества Бояна и решил воздвигнуть ему нерукотворный памятник, используя методы своего учителя. Прежде всего, Епифаний (скорее всего это был именно он) написал Задонщину, в подражание СПИ, прямо связал Куликовскую битву с СПИ. Он написал “Слово о Дмитрии Донском” включив стилизованный “Плач Евдокии” в подражание “Плача Ярославны”. Интересно, что впоследствии пока Анна Кашинская ещё была святой, был написан “Плач Анны” в подражание “Плача Евдокии”… так что “Плачь Ярославны” нашёл своего прямого адресата. Может быть именно он, чтобы создать алиби старины СПИ будучи хорошим изографом приписал в конце псковского апостола известную фразу, похожую на цитату из Слова.

Епифаний написал стилизованное житие Сергия Радонежского в подражании византийским текстам, исходя из официальной жизни, сделав из него московского святого. В самом начале он особо подчеркнул, что литературные способности Сергия не от людей, но “от Бога”. Кто был в курсе – прекрасно поняли, о чём идёт речь. В “похвальном слове Сергию” Епифаний написал “Тайну царскую следует хранить, а дела Божьи проповедовать похвально; ибо не хранить царской тайны — пагубно и опасно, а молчать о делах Божьих славных — беду душе приносить. Поэтому и я боюсь молчать о делах Божьих”. Поэтому про “дела Божьи” Епифаний исправно рассказал, а о “царских тайнах” естественно умолчал… без этого святого бы не получилось. Я также полагаю, поскольку у Епифания были хорошие отношения с Феофаном Греком – он вызвал Андрея Рублёва для создания абстрактного портрета Сергия, тщательно при этом его проинструктировав.
Так возникла “Троица”. Там много символизма – это предмет отдельной истории. Можно обратить внимание хотя бы на то, что контуры левого и правого ангелов повторяют стилизованное изображение Сергия – как его изображают на иконах, а сам Сергий родился под знаком Тельца – центральной детали картины – “чаши жертвенного Тельца” итд.

Единственное упоминание о православии в СПИ связано с тем, что после возвращения из плена Игорь едет к “Святой Богородице Пирогощей”. Это таинственное место обсуждалось очень много… что это за “Пирогощая Богородица”… Дело в том, что Дмитрий Донской обещал Бояну, что в случае победы над Мамаем воздвигнет в честь этой победы монастырь в честь Богородицы, о чём записал Епифаний в “Житие”. Слово “Пирогощая” некоторые понимают от греческого “Пиро” – извергающая огонь, а некоторые как “Башенная”, поскольку некая икона Богородицы находилась в башне Киевского собора. После победы над Мамаем, Дмитрий Донской создал монастырь “На Дубенке”. Он находился недалеко от нынешнего села Закубежье в Сергиев-Посадском районе. В 1990-х годах на месте где стоял монастырь, проводились раскопки, и его существование датируемое концом XIV века было доказано. Старинное изображение монастыря начала XVIII века прямо перед тем, как он был упразднен, показывает очень оригинальную архитектурную конструкцию, состоящую из нескольких башен.

На месте, где стоял монастырь “на Дубенке” сегодня, стоит небольшой крест, к которому каждую осень местные жители традиционно совершают крестный ход. Сравнение этого скромного креста с Троице-Сергиевой Лаврой символизирует, как далеко может разойтись реальная жизнь человека и виртуальный имидж, созданный в угоду правящей идеологии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *