Смысл главного эпиграфа к Евгению Онегину

Фауст и Мефистофель. Неизвестный художник XIX века
Фауст и Мефистофель. Неизвестный художник XIX века

Грубая и неразборчивая классификация Набокова. Евгений Онегин Пушкина, как самое глубокое философское произведение современности. «Опыты» Мишеля Монтеня в эпиграфе к Евгению Онегину. Общая идея «Фауста» Гёте и «Двенадцати спящих дев» Жуковского. Откуда взялась известная фраза «Иных уж нет, а те далече». Кто такие «благодатный Гений» и «подруга юных дней»? Не согрешишь не покаешься, не покаешься не спасёшься. Чёрное благовещенье.

Эпиграф к любому литературному произведению обыкновенно является сжатым и точным определением главной идеи этого произведения. В некоторых сочинениях на тему романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин» можно найти утверждение что по прочтению всего романа вообще никакой «главной мысли» не находится, и что весь роман не более чем описание небольшой бытовой истории, сопровождаемое пространными и туманными комментариями почти не имеющими прямого отношения к теме романа. Когда я учился в школе, то был фанатиком творчества Владимира Высоцкого, знал наизусть и мог наиграть на гитаре сотни его песен, а от «Евгения Онегина» у меня осталось что-то вроде анекдотов «Онегин я скрывать не стану… пабабам… безумно я люблю Татьяну пабабам… Всё по бабам да по бабам»…. Или «Куда куда вы удалились… пошли посрать и провалились». Однако по прошествии времени я серьёзно пересмотрел своё отношение к главному роману Пушкина и вообще ко всему его творчеству и теперь считаю, что наоборот — творчество Владимира Высоцкого может быть рассмотрено как комментарий и аккомпанемент к идеям творчества Пушкина.

Наиболее полным комментарием к роману «Евгений Онегин» является книга Владимира Набокова. Он переводил роман на английский язык и поэтому ему пришлось вдумываться в каждую строку и каждое слово, чтобы по возможности правильно передать смысл произведения. Однако если с технической точки зрения его работа прекрасна, реальное содержание романа и вся идеология творчества А.С. Пушкина у него получилась нераскрытой. В первых же строках своей работы, Набоков удивлён, как это Пушкину пришло в голову «снабдить легковесное повествование философским эпиграфом». То есть роман Пушкина он однозначно классифицирует, как «легковесное повествование»… но дальше в тексте Набоков приводит строки из Эдмунда Бёрка «Ничто так не вредит точности суждения, как грубая, неразборчивая классификация». В дальнейшем я постараюсь доказать, что роман Пушкина это не только не «легковесное повествование», но и возможно наиболее глубокое философское произведение, которое существует на сегодня. Причём всё остальное творчество Пушкина, включающее поэмы, стихотворения, драматические произведения и прозу является детальным комментарием к идеям изложенным в его главном и центральном романе «Евгений Онегин».

Набоков пишет, что главный эпиграф может напоминать строки из произведения Никола де Мальбранша «Разыскания истины» обращённые к Мишелю Монтеню и его книге «Опыты». Аналогичное отношение окружающих могло быть также и к творчеству Жана Жака Руссо и в особенности к его «Исповеди». Какое же отношение могла иметь книга «Опыты» Монтеня и «Исповедь» Руссо к роману «Евгений Онегин» если классифицировать этот роман не как «лёгкое повествование», а «глубокое философское произведение»? Некоторые произведения искусства созданы кольцевым образом. При этом их окончание возвращает в начало и я начну анализировать роман «Евгений Онегин» как раз с конца. Произведение оканчивается следующими строками:

Блажен, кто праздник жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина,
Кто не дочел ее романа
И вдруг умел расстаться с ним,
Как я с Онегиным моим.

Фраза «блажен, кто верует» или «блаженны нищие духом» немного созвучны фразе «No brain – no pain». Люди, не способные думать и чувствовать, бывают самыми счастливыми на земле. Кстати одним из выводов буддизма как раз и является утверждение о том, что причиной страданий является способность чувствовать. Если поверить, что мир прекрасен, что правда всегда торжествует и что всё всегда идёт так, как нужно, то действительно можно стать счастливым, но это счастье страуса, спрятавшего от опасности свою голову в песок.  Строгий и объективный взгляд на мир лишает такой возможности. «Если у вас нету тёти, то вам её не потерять». Счастливы те, кто не живут, ведь «если вы не живёте, то вам и не умирать»… Однако, если человеку требуется жить и он всё же желает испить свою чашу до дна, то очевидно ни о каком «блаженстве» тут не может быть и речи. Человек живёт, а не «блаженствует» и желание оставить «праздник жизни» раньше обычного может быть проявлением слабости и поражения. Евгений отнюдь не таков, чтобы смириться с поражением и поэтому получив резкий отказ от Татьяны и погрузившись сердцем в «бурю ощущений» он стоит перед необходимостью ответных действий. Муж Татьяны появляется звеня шпорами, точно так, как Медный всадник перед другим Евгением в одноимённой поэме:

И, обращен к нему спиною,
В неколебимой вышине,
Над возмущенною Невою
Стоит с простертою рукою
Кумир на бронзовом коне.

Онегин не может просто так убить генерала, как и убить Медного Всадника. Чтобы завоевать Татьяну, он должен создать ей такой же общественный имидж, какой она получила благодаря замужеству. Если она будет отвергнута обществом как Анна Каренина за связь с Вронским, то ни о какой «победе» речи быть не может. У Пушкина далее предлагается две возможности продолжения жизни Онегина. В первом случае, как показано в девятой главе не вошедшей в основную часть романа, он игнорирует вызов Татьяны и пускается в путешествия. Второй вариант в десятой сожжённой главе, Евгений становится революционером. Чтобы Татьяна снизошла до него, он должен стать Наполеоном. Только в этом случае она станет его царицей. При этом у Онегина появляется наконец цель в жизни и, следовательно, интерес к ней. Если он разрушит всю общественную инфраструктуру вместе с толстым генералом, построит свой «мир счастья и справедливости», заняв в новом обществе высокое положение, то сможет предложить Татьяне реальную альтернативу её неоднозначного положения. Этот вариант разыграли коммунисты, разрушив до основания «мир насилья» и создав социализм. Во времена Пушкина революционерами считали борцов за конституционную демократию, то есть декабристов, и в сожжённой десятой главе Онегин примыкает именно к ним. Так или иначе, Евгений должен допить до конца свою чашу и это для него отнюдь не будет «блаженством» на что и указывает Пушкин в последних строках романа.

Считается, что фраза «Иных уж нет, а те далече» действительно принадлежит персидскому поэту Муслахиддину Саади, однако Набокову не удалось установить источник пушкинского эпиграфа, что может говорить о том что Пушкин отнюдь не имел в виду персидского поэта и имя «Сади» было выбрано им для замены реального автора который тут имеется ввиду, а именно Гёте. Если заменить «Сади» на «Гёте» рифма остаётся цельной….

Иных уж нет, а те далече
Как Гёте некогда сказал

Мне это кажется настолько очевидным, что я совершенно не понимаю, почему на такую возможность до сих пор не указал никто из литературоведов.  Авторство же персидского поэта Саади принимается без возражений. Баллада Жуковского «Двенадцать спящих дев» упоминается в творчестве Пушкина часто. Так, в «Руслане и Людмиле» он пародирует Жуковского, рисуя как хазарский царь Ратмир отказался от поисков младшей дочери киевского князя Владимира Солнце во имя служению «девам», оказавшимся, правда, женщинами лёгкого поведения. Образ Вадима возникает у Пушкина в поэме «Вадим». Тема пробуждения «царевны ото сна» возникает и в сказке о «Мёртвой царевне». Эпиграфом к балладе «Двенадцать спящих дев» Жуковский взял вступление Иоганна Вольфганга Гёте к своему главному сочинению «Фауст». Действительно, сюжет баллады Жуковского напоминает поэму Гёте. В обоих случаях отчаявшийся в жизни человек, который стоит перед желанием покончить жизнь самоубийством ввиду её бесцельности и ненужности, заключает договор с Дьяволом и тот даёт ему возможность «жить за счёт греха и преступлений». За это, в конце, человек должен отдать Дьяволу свою душу и служить ему после смерти.

В поэме Гёте, доктору Фаусту Мефистофель предлагает множество разных развлечений, которые теоретически могут сделать Фауста счастливым. Однако растлив Гретхен, покувыркавшись с прекрасной Еленой и совершив многое другое, он так и не находит для себя источников истинного счастья. Правда, в конце концов светлые силы крадут душу Фауста у Мефистофеля и забирают к себе. В балладе Жуковского «Двенадцать спящих дев» Громобой за жажду жизни приносит в жертву не только себя, но и ни в чём повинных дочерей. Перевод эпиграфа Гёте у Жуковского достаточно вольный, сравнивая его например с переводом Пастернака, но кажется очевидным, что Пушкин его хорошо знал. Эпиграф написан «октавами», очень своеобразным размером, тем самым каким написана Пушкиным поэма «Домик в Коломне».

Опять ты здесь, мой благодатный Гений,
Воздушная подруга юных дней;
Опять с толпой знакомых привидений
Теснишься ты, Мечта, к душе моей…
Приди ж, о друг! дай прежних вдохновений.
Минувшею мне жизнию повей,
Побудь со мной, продли очарованья,
Дай сладкого вкусить воспоминанья.

Ты образы веселых лет примчала —
И много милых теней восстает;
И то, чем жизнь столь некогда пленяла,
Что Рок, отняв, назад не отдает,
То все опять душа моя узнала;
Проснулась Скорбь, и Жалоба зовет
Сопутников, с пути сошедших прежде
И здесь вотще поверивших надежде.

К ним не дойдут последней песни звуки;
Рассеян круг, где первую я пел;
Не встретят их простертые к ним руки;
Прекрасный сон их жизни улетел.
Других умчал могущий Дух разлуки;
Счастливый край, их знавший, опустел;
Разбросаны по всем дорогам мира —
Не им поет задумчивая лира.

И снова в томном сердце воскресает
Стремленье в оный таинственный свет;
Давнишний глас на лире оживает,
Чуть слышимый, как Гения полет;
И душу хладную разогревает
Опять тоска по благам прежних лет:
Все близкое мне зрится отдаленным,
Отжившее, как прежде, оживленным.

Можно обратить внимание, что «Мечта» у Жуковского включает в себя «благодатного Гения» и «подругу юных дней», что примерно соответствует у Пушкина «странному спутнику» и «верному идеалу». У Пушкина читаем:

Но те, которым в дружной встрече
Я строфы первые читал…
Иных уж нет, а те далече,


Как Сади
(Гёте?) некогда сказал.
Без них Онегин дорисован.
А та, с которой образован
Татьяны милый идеал…

О много, много рок отъял!

С какой стати Пушкину понадобилось заканчивать Евгения Онегина ссылкой на «Фауста» Гёте? Хотя многие литературоведы со мной не согласятся, но главной мыслью книги «Гёте» Фауст я считаю утверждение, что только благодаря активной возможности проявить себя во всех аспектах жизни включая и отрицательные, позволив себе весь спектр поступков, включая и самые плохие, можно в действительности создать самого себя. «Божий суд» должен судить не сколько по тому что человек фактически совершил, на это есть «мирской суд», но какие уроки и какой опыт он при этом для себя приобрёл. Да, он растлил девушку и да, на это есть статья 131 УК РФ. Однако, какие реальные выводы он при этом сделал для себя и повторит ли он опять то же самое ещё раз? Что касается доктора Фауста, то конечно не повторит… чего наверное нельзя сказать о ком-то другом.  Поэтому, если мирской суд определит Фауста по 131 статье, в соответствии с логикой поэмы Гёте, божий суд его оправдает. Важность приобретённого опыта во много раз усиливается, если предположить истинность утверждения восточных религий о возможности метемпсихоза или реинкарнаций, что также обсуждает и Мишель Монтень. Действительно, для человека в новой жизни не будет иметь никакого значения количество уголовных сроков, которые он не отсидел в прошлой. Однако тот опыт, который он приобрёл в качестве «несметных сокровищ внутри себя» не позволит ему повторить то же самое в новой жизни. При этом у человека существует такое врождённое свойство, как «Совесть». Чем больше человек делает дурных поступков тем больше восстаёт против самого себя, и это единственный путь научить себя уму разуму. В главе «О совести», второй книги «Опыты», Монтень пишет:

Пчела жаля и причиняя боль другому, причиняет себе ещё большее зло ибо теряет жало и погибает.

Шпанская муха носит в себе какое-то вещество, которое служит противоядием против ее собственного яда. Сходным образом одновременно с наслаждением, получаемым от порока, совесть начинает испытывать противоположное чувство, которое и во сне и наяву терзает нас мучительными видениями:

Ибо многие выдавали себя, говоря во сне или в бреду во время болезни, и разоблачали злодеяния, долго остававшиеся скрытыми (лат.). — Лукреций, V, 1160.

В критической ситуации человек проявляет себя с истинной стороны какими бы моральными заповедями и истинами он не прикрывался в обычной жизни. Радистка Кэт из фильма «Семнадцать мгновений весны» при родах закричала по-русски и тем самым выдала себя. «Божьему суду» должно быть совершенно безразлично какими заповедями человек руководствуется, его истинное «я» может проявиться только в результате реальных и конкретных событий, когда затрагиваются реальные интересы человека. «Если друг оказался вдруг». В фильме «Сталкер» Андрея Тарковского, Писатель так рассуждает на эту тему:

А потом, откуда мне знать, как назвать то… чего я хочу? И откуда мне знать, что на самом-то деле я не хочу того, чего я хочу? Или, скажем, что я действительно не хочу того, чего я не хочу? Это все какие-то неуловимые вещи: стоит их назвать, и их смысл исчезает, тает, растворяется… как медуза на солнце. Видели когда-нибудь? Сознание моё хочет победы вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по куску сочного мяса. А чего же хочу я?

В фильме Эльдара Рязанова «Жестокий романс» по мотивам пьесы Островского «Бесприданница», мелкий чиновник Карандышев утверждает, что «взяток не берёт». Ему правда на это отвечают «кто бы вам их ещё давал»… Почему Карандышев, строящий из себя «образованного человека», по факту является ограниченным и глупым, а Паратов, который по всему является отрицательным персонажем всеми почитаем, и сводит всех женщин с ума? Несмотря на то, что Паратов дворянин, свой жизненный опыт он черпает из широких народных кругов, с которыми активно общается. Он и на медведя ходит и свой у цыган и у видных купцов и большой знаток женщин. А что может Карандышев… только рассуждать о нравственности. Когда перед ним появляется спившийся провинциальный актёр Робинзон, Аркадий Счастливцев, то он преспокойно принимает его за английского лорда и называет его «Сэром». Карандышев ничего не понимает в жизни только потому что у него нет «Опыта», того самого Опыта, которому посвящена вся книга Мишеля Монтеня.

Как пишет Пушкинская энциклопедия, поэт несомненно знал произведение Монтеня ещё в юности, хотя его первое упоминание о писателе относится к 1825 году. Я полагаю, что идеи Монтеня оказались определяющими для Пушкина и фактически основой его собственной философии. Интерпретацию идей высказанных Монтенем можно найти почти в каждом произведении Пушкина. Однако, Монтень был формальным католиком и писал свои труды в то время, когда на Руси правил ещё Иван Грозный, поэтому публичное обсуждение такого автора и его идей не могло принести Пушкину ничего хорошего. Скорее всего именно по этой причине главную идею «Евгения Онегина», тождественную главной идее книги Монтеня «Опыты», и поэмы Гёте «Фауст», Пушкин зашифровал в виде туманного эпиграфа. Те, кто были хорошо знакомы с творчеством Монтеня, должны были немедленно это понять.  Таким человеком несомненно должен был быть друг Пушкина Чаадаев, которого в русском обществе признали сумасшедшим за излишнее неравнодушие к католицизму и западной цивилизации.

Русское народное творчество произвело на свет фразу коротко, точно и сжато объясняющую о чём здесь идёт речь.

Не согрешишь — не покаешься. Не покаешься — не спасёшься.

Невозможно понять, что хорошо, а что плохо не испытав в жизни всё на своей шее.  Только в реальной жизни возникают ситуации когда нужно выбирать альтернативу или дилемму, проявить себя с конкретной стороны и получить конкретный жизненный опыт. Чем сложнее и неоднозначнее ситуация, тем больше жизненного опыта можно приобрести. Карандышев в «Бесприданнице» под воздействием чувства оскорблённого самолюбия пошёл на убийство человека, которого он считал, что любит. Без сомнения, отсидев весь срок и выйдя на волю, в подобной ситуации он десять раз подумает, прежде чем стрелять. При этом в тюрьме у него будет много свободного времени чтобы подумать о жизни. Желание «покаяться» возникает в результате наличия «Совести». Сегодня в России очень многие считают необходимым «каяться» за преступления коммунистического режима и второй раз по тому же пути никогда не пойдут. Однако, нужно ли в действительности сегодня переживать за драматическую историю России? Эпиграфом к книге Достоевского «Бесы» взят отрывок из евангелия от Луки, описывающий способ очищения человека от недостатков по методу доктора Фауста:

Тут на горе паслось большое стадо свиней, и они просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло. Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышлижители смотреть случившееся и, пришедши к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом уме, и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся.

Евангелие от Луки Глава VIII, 32-6

Если Россия «перебесилась» всем тем, чем болела в XIX веке, то у неё уже никогда не возникнет желание «грабить награбленное», заниматься «сталинскими репрессиями» или «делом врачей», что говорит о приобретении бесценного опыта внутри себя, не навязываемого ей какими-то «заповедями» извне, а являющегося естественной и жизненной частью всего общества в целом.

К слову, раз уж речь зашла о книге Островского «Бесприданница» можно провести небольшую параллель между этой книгой и событиями Нового завета. Карандышев здесь — это карикатура на бога, решившего жениться на «своём народе». Однако существуют законы реальной жизни, которые символизирует Паратов. Два провинциальных актёра, извалявшихся в пуху очевидно карикатура на Исуса и Иоанна. Приняв христианство с его чудесами и проч. Лариса Дмитриевна сказала последнее прощай своему богу и тот в результате её уничтожил. Получив такой печальный опыт, не думаю, что «его народ» в следующий раз так просто пойдёт на поводу у дешёвых проповедников, а сам бох вряд ли опять захочет выглядеть столь жалким, оказавшись в роли Карандышева. Паратова также можно рассматривать в виде карикатуры на бога, но уже того бога, который создал христианство и женился на Римской Империи.

Эпиграф «Pétri de vanité…, Проникнутый тщеславием…» впервые появился в публикации 1825 года и был отнесён к первой главе. В 1833 году, он появляется уже как эпиграф ко всему роману.  Если в первом случае идет приобретения опыта путём активной жизни в обществе можно отнести только к Евгению Онегину, то во втором случае это также касается и других героев, включая и Ленского и Татьяну и даже Зарецкого. При этом сама тема «гордости за свои грехи» ассоциативно связана не только с  Мишелем Монтенем, но и с Жаном Жаком Руссо, по поводу творчества которого всегда велись широкие споры. Достоевский в книге «Записки из подполья» пишет, что по мнению поэта Гейне честная автобиография почти невозможна и «Руссо непременно налгал в своей исповеди и даже умышленно налгал, из тщеславия». Герой Достоевского говорит, что очень хорошо понимает, как это можно наклепать на себя целые преступления единственно из одного только тщеславия.

Мишель Монтень в своих «Опытах» если и хотел проявить свою гордость, его намерения были вполне честные. Предисловие к «Опытам» очень созвучно посвящению Пушкина в Евгении Онегине. Монтень пишет:

Это искренняя книга, читатель. Она с самого начала предуведомляет тебя, что я не ставил себе никаких иных целей, кроме семейных и частных. Я нисколько не помышлял ни о твоей пользе, ни о своей славе. Силы мои недостаточны для подобной задачи. Назначение этой книги — доставить своеобразное удовольствие моей родне и друзьям:

… Если бы я писал эту книгу, чтобы снискать благоволение света, я бы принарядился и показал себя в полном параде. Но я хочу, чтобы меня видели в моем простом, естественном и обыденном виде, непринужденным и безыскусственным, ибо я рисую не кого-либо, а себя самого. 

У Пушкина читаем:

Не мысля гордый свет забавить,
Вниманье дружбы возлюбя,
Хотел бы я тебе представить
Залог достойнее тебя,

У Монтеня:

Мои недостатки предстанут здесь как живые, и весь облик мой таким, каков он в действительности, насколько, разумеется, это совместимо с моим уважением к публике. Если бы я жил между тех племен, которые, как говорят, и по-сейчас еще наслаждаются сладостной свободою изначальных законов природы, уверяю тебя, читатель, я с величайшей охотою нарисовал бы себя во весь рост, и притом нагишом. Таким образом, содержание моей книги — я сам, а это отнюдь не причина, чтобы ты отдавал свой досуг предмету столь легковесному и ничтожному. Прощай же!

У Пушкина:

Но так и быть — рукой пристрастной
Прими собранье пестрых глав,
Полусмешных, полупечальных,
Простонародных, идеальных,
Небрежный плод моих забав,
Бессонниц, легких вдохновений,
Незрелых и увядших лет,
Ума холодных наблюдений
И сердца горестных замет.

Интересно, что окончание посвящения Монтеня тождественно прощанию Пушкина с читателем:

Кто б ни был ты, о мой читатель,
Друг, недруг, я хочу с тобой
Расстаться нынче как приятель.
Прости. Чего бы ты за мной
Здесь ни искал в строфах небрежных,
Воспоминаний ли мятежных,
Отдохновенья ль от трудов,
Живых картин, иль острых слов,
Иль грамматических ошибок,
Дай бог, чтоб в этой книжке ты
Для развлеченья, для мечты,
Для сердца, для журнальных сшибок
Хотя крупицу мог найти.
За сим расстанемся, прости!

Если книгу Мишеля Монтеня называть «легковесной и ничтожной», то что же можно сказать о творчестве Пушкина? В предисловии к изданию книги Монтеня 1991 года в издательстве «Правда» читаем: «Шекспир полон реминисценций из Монтеня, Паскаль и Декарт спорили с ним, Вольтер его защищал; о нём писали, на него ссылались полемически или одобрительно, Бэкон, Гассенди, Мальбранш, Боссюэ, Бейль, Монтескье, Дидро, Руссо, Ламетри, Пушкин, Герцен, Толстой». Влияние Пушкина на развитие русской культуры описать вообще невозможно.

На языке оригинала, книга Монтеня называется «Essais», то есть «эссе» и жанр «эссе» в его современном значении обязан своим происхождением Монтеню. Если человек ставит своей задачей познание самого себя и посвящает изучению своей личности всё своё творчество многим это может показаться очень странным.  Именно этим и вызвано использование такого на первый взгляд странного «частного письма», которое придумал Пушкин для главного эпиграфа к Евгению Онегину. Нужно вспомнить что официальная католическая церковь запрещает говорить и писать о себе, что Монтеня совершенно не смутило. Он комментирует это так:

Запрещающим говорить о себе кажется, что заниматься собой значит любоваться собой, что неотвязно следить за собой и изучать себя значит придавать себе слишком много цены. Это, конечно, бывает. Но такая крайность проявляется только у тех, кто изучает себя лишь поверхностно; у тех, кто обращается к себе, лишь покончив со всеми своими делами; кто считает занятие собой делом пустым и праздным; кто держится мнения, что развивать свой ум и совершенствовать свой характер — все равно что строить воздушные замки; и кто полагает, что самопознание — дело постороннее и третьестепенное.

Однако только тот, кто может глубоко проникнуть в самую глубокую суть своего «Я», может удостоиться звания мудреца и тогда ему можно не бояться говорить о результатах своего познания. Если человек изучает самого себя, он прежде всего описывает окружающий его мир таким, каким он САМ его видит. В любом предмете или явлении один человек видит одно, а другой другое. То, как человек видит мир является отображением его индивидуальности и только это может иметь какой-то интерес. Что же существует «на самом деле» скорее носит философский смысл аналогичный спору объективных и субъективных идеалистов. Только личное отношение к теме определяет личность. Правда, если это так, то никто и никогда бы не смог договориться между собой. Следовательно, истина лежит где-то посередине. Объективная реальность должна быть идентична для всех и не зависеть от самого существования человека, однако если речь идёт о конкретном человеке, то его индивидуальность может быть определена только через его личное отношение к объективной реальности.

Набоков упоминает, что следующее использование «pétri» в русской литературе (через полвека после Пушкина) встречается, в своем буквальном смысле, в знаменитой французской фразе, которую произносит страшный маленький мужик, в зловещем сне Анны Карениной («Анна Каренина», ч. IV, гл. 3). Анна Каренина рассматривала этот сон, как своеобразное «чёрное благовещенье», в результате которого она должна умереть от родов. От родов она не умерла, её смерть носила несколько иной характер.

Выбор главного эпиграфа в том виде, в котором его использовал Пушкин в Евгении Онегине означает, что главная задача всего повествования является исследование «самого себя». То есть Евгений Онегин — это большое эссе, ставящее своей целью изучение личности. Осталось выяснить изучению чьей личности посвящён роман. В соответствии с моей гипотезой, которую я буду раскрывать и доказывать в дальнейшем, поэт Пушкин является «пророком», то есть пишет не от своего имени, а от имени бога. Это означает, что таким образом, бог использует творчество Пушкина для того, чтобы провести тонкий психоанализ самого себя. Я также предполагаю, что вообще одной из главных тем нового идеологического учения, которое бог мог бы представить на рассмотрение людей — это общее эссе на тему описания самого себя. И это вполне логично. Субъективное отношение бога к реальности должно иметь особенно важное значение для глубокого понимания нашего мира. Однако, вводя такой тёмный и неоднозначный термин, как «бог», хорошо бы для начала попытаться определить, а что это собственно такое и с чем его едят?

Следующая глава книги: «Научное доказательство существования бога».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *