Анализ второй главы Евгения Онегина

Символ дзен-буддизма
Символ дзен-буддизма

К чему Гораций упомянул Русь в своих «Сатирах»? Дзен-буддизм на лоне деревенской природы. Созерцание «пустоты» для обретения чистого знания. О чём в книге Стерна о Тристаме Шенди, Евгений поучал Йорика и какое отношение это имеет к Ленскому? Демоны, гении и «чёрный человек». Характеры Pachette, Ольги и Татьяны, как энциклопедия парадоксов русской души. Почему Россия адекватно подходит на позицию «избранной страны»?

Эпиграфом ко второй главе Евгения Онегина Пушкин взял два восклицания. Одно из произведения древнеримского поэта Горация «Сатиры» «O, Rus!», а второе просто «О, Русь!»… Владимир Набоков называет это не более, чем «каламбур», причём такой же каламбур он отметил как эпиграф к одной из глав книги Стендаля «Красное и чёрное». Если исходить из классификации Набокова, что роман «Евгений Онегин», «лёгкое повествование», то разве можно ожидать от такого каламбура чего-то действительно серьёзного? Однако, посмотрим на предмет более внимательно. Гораций в шестой главе второй книги «Сатиры» рассуждает о природе поэтического творчества и его зависимости от «меценатов» и конкретно от своего покровителя Гая Цильния Мецената. Поэт начинает главу так:

Вот в чем желания были мои: необширное поле,
Садик, от дома вблизи непрерывно текущий источник,
К этому лес небольшой! — И лучше, и больше послали
Боги бессмертные мне; не тревожу их просьбою боле,

Проблема заключается в том, что свободное творчество, да и вообще произвольные размышления на общие темы тем чище и объективнее, чем меньше человек связан с необходимостью выражать чьи либо интересы. Гораций переживает, что уже много лет он стал приближен к Меценату и тот почитает его «в числе своих». В результате многие завистники восклицают в голос «Любимец Фортуны!». И поскольку он близок к сильным мира сего, то уж наверняка знает, где находится «обещанная земля для воинов» и все дивятся тому, что он действительно не знает где находится «обещанная земля». В результате Гораций мечтает увидеть поля и деревню, чтобы наслаждаться жизнью пустой и тревожной.

О, когда ж я увижу поля? И дозволит ли жребий
(оригинал О rus, quando ego te aspiciam)
Мне то в писаниях древних, то в сладкой дремоте и в лени
Вновь наслаждаться забвением жизни пустой и тревожной!

В одном из первых вариантов, Пушкин начинал вторую главу так:

Деревня, где скучал Евгений,
Была пустая сторона.

Конечно, вряд ли Пушкин знал что-либо о том, что понятие о «пустоте» является центральным в дзен-буддизме, однако идея Горация которую повторил Пушкин очень близко напоминает главный смысл «чистого созерцания». Для того, чтобы наполнить себя миром и понять его истинное содержание, нужно держать себя «в пустоте». Если человек чем-то наполнен, то как он может вместить в себя идею природы? Понять истину можно только если полностью освободиться от всех предрассудков и желаний окружающего мира. Действительно, если один человек или общество желают одно, а другие желают другого, что чего же желать свободному поэту и вообще что есть истина, которая не зависит от человеческих желаний? Правда, как показано в книге Горького «История пустой души», то есть «Жизнь Клима Самгина», чтобы понять мир, одной «душевной пустоты» окатывается мало.  В рассказе «Египетские ночи», Чарский просит поэта импровизатора придумать стихи на тему «поэт сам избирает предметы для своих песен; толпа не имеет права управлять его вдохновением». И, действительно, только чистое созерцание может дать возможность полностью освободиться от влияния толпы на творчество.

Поэт идет: открыты вежды,
Но он не видит никого;
А между тем за край одежды
Прохожий дергает его…
«Скажи: зачем без цели бродишь?

И в этом вся прелесть деревенского уединения. Кто-же в деревне будет дёргать поэта за край одежды? Здесь:

Орлу подобно, он летает
И, не спросясь ни у кого,
Как Дездемона избирает
Кумир для сердца своего.

В «Сатирах» Горация далее приводится небольшая притча о двух мышах — деревенской и городской. Одна живёт относительно свободно и питается тем, что даёт ей природа, «кучкой сухого гороха», «овсом» или даже «куколью с мякиной». Городская мышь питается объедками со «вчерашних великолепных пиров» среди «пышных палат» и «блестящего пурпура». Однако, несмотря на то, что городская мышь угощала, «как прилично хозяйке», а деревенская мышь была «так весела на пиру», пир всё же оказался чужим. Когда хлопнула дверь и послышалось лаяние псов, полумёртвые от страха крысы и хозяйка, и гостья начинают бегать кругами по затворённой зале. В результате деревенская мышь делает вывод:

«Жизнь такая ничуть не по мне! — тут сказала
Деревенская мышь: — наслаждайся одна, а я снова
На гору, в лес мой уйду — преспокойно глодать чечевицу!»

Свободная и независимая жизнь в деревне противопоставляется пиру на чужом празднике. Хотя у разных людей и даже народов свои представления о чужих пирах. Так, например, недавняя российская телевизионная мода на программы типа «точь-в точь» или «голос» акцентирует внимание на качестве повторения старых хитов и шлягеров, а вот независимое и оригинальное творчество почти полностью девальвировано. Даже такая известная премия, как «Своя колея», название которой относит к известной песне Владимира Высоцкого «Чужая колея» полностью игнорирует оригинальный смысл его песни. Конечно, это очень хорошо вручать премии тем, кто занимается нужным и полезным делом, которое можно повторять кому угодно, но ведь Высоцкий пел совсем о другом. Его колея, это колея личной оригинальности, которой наоборот следовать совсем не стоит. Повторение и подражание гению всегда останется только подражанием, подделкой. Однако в мире свободного творчества, индивидуальное, пусть и не гениальное, но своё собственное, должно иметь значительно больший вес.

В мире существует много разных религий, традиций, писаний и проч., которые используют понятие о «боге». Предположим теперь, что бог решил добавить несколько слов к тем писаниям, которые (предположительно) он ранее сам и создал. Должен ли он ориентироваться на ту или иную традицию или религию? Какое ощущение у него будет, если каждый прохожий будет его при этом «дёргать за край одежды»? Успех той или иной религии обыкновенно вызван тем, что её содержание в точности отражает желание того народа или социальной группы, к которой обращено. Новый завет отражал интересы общинного народа, желавшего объединения под «религией чуда». Идеи умирающего и воскресающего бога были очень близки к египтянам. Египетские евреи хорошо принимали «мессианскую идею», а митраистские оргии типа евхаристии не вызывали у них никакого внутреннего протеста. С другой стороны, вавилонские евреи, которые при этом остались не у дел, получили Талмуд — высоконационалистическое учение, ставящее изучение и анализ старых иудейских книг во главу угла. Коран, созданный посреди аравийских пустынь, был совершенно адекватен воинственному духу арабских народов. То есть если предположить, что в каждом случае автором «святого текста» был бог, то он создавал его строго в согласии с желанием аудитории, а иначе — кто бы стал его слушать? Однако, если речь идёт не о том, чтобы удовлетворить очередное желание толпы, а спокойно рассмотреть принципы по которым в действительности построен наш мир, то единственно правильной точкой зрения будет «чистое созерцание» в деревне, в пустоте, где никто не может дёргать его за край одежды.

На принципе «созерцания пустоты» основаны такие виды искусства, как экибана и каллиграфия. Если соединить цветы в определённой комбинации, то такой натюрморт вполне может передать определённое настроение и при этом не иметь никакой прямой связи с реальной природой. Каллиграфический текст может передать настроение совершенно независимо от того, что именно содержится в самом тексте. Чистая же деревенская природа включает в себя полную гармонию с реальностью и на этом фоне все «древние писания» представляются в наиболее ясном и объективном виде.

Своеобразную антитезу деревне, как «пустынному уголку, приюту спокойствия трудов и вдохновения», Пушкин представляет в стихотворении «Деревня». После долгого перечисления всех достоинств «мирного шума дубров» и «тишины полей», он отмечает у  окружающего общества «убийственный позор невежества». Социальные условия в которых жили крепостные крестьяне были катастрофическими. Даже отмена крепостного права по манию царя Александра II не привело к заметному улучшению положения русского народа, а только усугубило все противоречия до такой степени, что фатальное саморазрушение всей общественной инфраструктуры в конце концов оказалось неизбежным. Сегодня многие пытаются найти виновных революции 1917 года… Если бы что-то пошло иначе, если бы немцы не финансировали Ленина и если бы среди революционеров не было бы столько евреев, то жизнь по прежнему была бы «прекрасной» и мы бы не потеряли ту Россию, которую мы «потеряли»… Но исходя из всей информации, которой я обладаю, у меня нет ни малейших сомнений, что фатального краха всей государственной и социальной системы России ни при каких условиях избежать бы не удалось. Это рано или поздно, но обязательно должно было бы случиться, хотя восхождение «прекрасной зори», о которой писал Пушкин, было отнюдь не таким прекрасным, как можно было об этом мечтать.

Имя своего главного героя, Евгений, по которому назван весь роман в стихах, Пушкин, возможно, взял из книги Стерна о Тристаме Шенди. Воюя со стереотипами в искусстве, Стерн рисует степенного и рассудительного Евгения который общается с шутливым и беспечным Йориком. Но, Стерн под Евгением имел в виду своего приятеля Холла-Стивенсона, с которым подружился будучи студентом Кембриджского университета. Холл был человеком весьма эксцентричным, любил бросать вызов английскому лицемерию и чопорности. Круг его друзей, в который входил и Стерн, называли «бесноватым», но в своём романе, Стерн иронически наделяет Евгения «благоразумием».  Йорик же представлен философом, отважно бросающимся на амбразуру общественного безразличия и невежества и героически гибнущего за правду. Этот неоправданный героизм в борьбе с «каменным обществом», Стерн подробно обсуждает, вспоминая известную фразу из Гамлета «Увы, бедный Йорик».

Разумный Евгений поучает Йорика о том, как нужно жить. В первоначальных замыслах Пушкина, как о том пишет Владимир Набоков, текст второй главы должен был содержать суть споров и диалогов между Онегиным и Ленским. Содержание поучений Евгения в «Тристаме Шенди» должно хорошо передать то, о чём не стал писать Пушкин.

«Месть пустит из отравленного угла позорящий тебя слух, которого не опровергнут ни чистота сердца, ни самое безупречное поведение. — — Благополучие дома твоего пошатнется, — твое доброе имя, на котором оно основано, истечет кровью от тысячи ран, — твоя вера будет подвергнута сомнению, — твои дела обречены на поругание, — твое остроумие будет забыто, — твоя ученость втоптана в грязь. А для финала этой твоей трагедии Жестокость и Трусость, два разбойника-близнеца, нанятых Злобой и подосланных к тебе в темноте, сообща накинутся на все твои слабости и промахи.

Лучшие из нас, милый мой, против этого беззащитны, — и поверь мне, — поверь мне, Йорик, когда в угоду личной мести приносится в жертву невинное и беспомощное существо, то в любой чаще, где оно заблудилось, нетрудно набрать хворосту, чтобы развести костер и сжечь его на нем».

Йорик гибнет.

Десять раз в день дух Йорика получает утешение, слыша, как читают эту надгробную надпись на множество различных жалобных ладов, свидетельствующих о всеобщем сострадании и уважении к нему: — — тропинка пересекает погост у самого края его могилы, — и каждый, кто проходит мимо, невольно останавливается, бросает на нее взгляд — — и вздыхает, продолжая свой путь:Увы, бедный Йорик!

Интересно, что «Владимир Ленский» несколько созвучно с «Владимир Ленин». И Ленин и Ленский это фамилии произошедшие от названия большой сибирской реки Лены. Ленин так же привёз из Германии в Россию «геттингенскую учёность» и вольнолюбивые мечты. В одном из вариантов романа, Пушкин называет Ленского «крикун, мятежник и поэт» и что «часто гневною сатирой одушевлялся стих его». Ему очень хотелось сделать Ленского похожим на стерновского Йорика.  Имя же Евгений может иметь забавное толкование Ев-Гений… то есть «гений у Ев» имея в виду его пристрастие к женскому полу, как большого специалиста в «науке страсти нежной». Правда современное значение слова «гений», как особенно талантливого человека раньше имело несколько иной смысл. В греко-римской мифологии гении — это личные духи человека, заботящиеся о нём при жизни и помогающие покинуть мир живых и спуститься в Аид. Фактически гений это синоним демона. Сократ описывал своего личного даймона-демона, как внутренний голос, всегда предупреждавший философа, когда тот хотел совершить неправильный поступок. Греко-римский «гений» напоминает ангела Азраила, того самого, которого в стихотворении «Пророк» встретил на перепутье Пушкин.

Онегин, являясь холодным аналитиком, также в чём-то напоминает демона, описанного Пушкиным в стихотворении «Демон»:

Он звал прекрасное мечтою;
Он вдохновенье презирал;
Не верил он любви, свободе;
На жизнь насмешливо глядел —
И ничего во всей природе
Благословить он не хотел.

Но гений не только скептик или ангел-хранитель. Пушкин называет гения также «другом парадоксов». Парадокс в чём либо не предупреждает и защищает, а только указывает на принципиальную неоднозначность ситуации и требует более глубокого её рассмотрения и изучения.

Демон также может быть двойником натуры или вторым я. Тайное посещение «злобного гения», язвительные речи, вливающие в душу хладный яд может быть описанием ситуации, когда человек начинает спорить с самим собой. Психологически вполне допустимо сосуществование в одном человеке двух и более противоположностей. Так, Онегин и Ленский, несмотря на то, что «лёд и пламень не так различны меж собой» вполне могут быть рассмотрены как два альтер-эго одного и того же человека… или бога… если это его портрет. Характерным примером является стихотворение Есенина «Чёрный человек». К поэту на кровать садится некий злобный (Ев)-гений, который называет поэта «прохвостом», «забулдыгой», «авантюристом самой высокой марки», «кого-то бесстыдно обокравшим жуликом и вором ». Злобный демон называет всё творчество поэта «рассказом длинноволосого урода прыщавой курсистке о мирах». Когда поэт кидает трость в морду Чёрного человека, то оказывается, что при этом он разбивает своё собственное отражение в зеркале. Не знаю, истекал ли Ленский половой истомой когда читал стихи своей Ольге и были ли у неё прыщи, но ситуация довольно похожая.

Созерцательное погружение в себя и свои проблемы, однако, полностью игнорирует реальность окружающего мира. В этом заключается основная проблема дзен-буддизма. Онегин не вдаваясь глубоко в подробности социальных противоречий на Руси заменил барщину на оброк, сидя при этом в «замке». Слово «замок» опять относит к роману Чарльза Метьюрина «Мельмот Скиталец», когда ничего не подозревающий Джон Мельмот приехал в имение своего дяди для получения наследства и стал участником странной истории со своим тёзкой — монстром. Первоначально в тексте «Евгения Онегина» использовалась фраза из известного стихотворения Пушкина «Свободы сеятель пустынный», которая была заменена на «В своей глуши мудрец пустынный». К церемониям и обрядам местных жителей он отнёсся с полным пренебрежением. Аналогичное описание встречается у Монтеня в «Опытах»:

было бы большой неучтивостью даже по отношению к равному, а тем более к тому, кто занимает высокое положение в обществе, не быть дома, если он предуведомил нас о своем прибытии. я частенько забываю как о той, так и о другой из этих пустых обязанностей, поскольку стараюсь изгнать из моего дома всякие церемонии. Есть люди, которые иногда на это обижаются. Но что поделаешь!

В результате Онегин прослыл «фармазоном, пьющим стаканом красное вино». Традиция на Руси — это очень важное дело… А если бох при попытке создать какой-нибудь новый завет не будет соблюдать нормы и обычаи того народа, для которого завет предназначается, то что из этого может выйти? Например, главный иудейский герой, очень похожий на царя Давида, царь Ирод, объявляется «иродом», нелюдем и врагом народа.

Интересно, о чём думал бох, когда затевал свою иудейскую историю? Никак не могу поверить, что преждевременная гибель его главного персонажа, превратившегося в «триединого бога» могла быть запланирована изначально. Значительно проще признать, что начиная всё это он ещё верил, что «душа родная должна с ним соединиться»…, что друзья, то есть его народ, готовы принять за честь оковы нового закона и что их рука не дрогнет разбить сосуд клеветника и предателя. В результате их бессмертная семья когда-нибудь озарит блаженством весь мир. «Но ветер подул — и тебя уже нет. Кого ты хотел удивить?». А разве гибель Ленского не произошла фактически от простого дуновения ветра? Что же стоили все его «стихи о мирах, рассказанные прыщавой курсистке» и почему эта прыщавая курсистка не сделала ничего чтобы разбить сосуд клеветника? Правда ситуация описанная в «Медном Всаднике» отнюдь не напоминает лёгкий бриз на море.

Белинский называл «Евгения Онегина» энциклопедией русской жизни. По поводу «жизни» я ничего не могу сказать, однако рассматривая семью Лариных как одно целое, я бы назвал «Евгения Онегина» энциклопедией русского национального характера или точнее энциклопедией парадоксов русской души. Первоначальный замысел Пушкина, как отмечает Набоков, включал всего одну дочь, причём её имя могло быть Наташа.  Вдова и дочь — эта комбинация встречается у Пушкина очень часто. В «Медном Всаднике» и «Домике в Коломне» дочь вдовы звали Параша. В Евгении Онегине, Парашей зовут вдову. Правда её имя появляется только вскользь и во французской интерпретации — «Pachette», то есть «Пашенька» или Параша. В поэме «Граф Нулин», Наташей звали главную героиню, а Параша была её работница.

Pachette с детства любила романтические романы, однако не потому, что прочла, а потому что её московская кузина ей часто об этом твердила… то есть грубо говоря потому что «одна влиятельная бабка сказала». Кстати имя Алина то же самое что и Акулина. Имя «Акулина» было очень хорошо известно в связи с несколькими Акулинами Ивановнами, хлыстовскими богородицами. Такое же имя придумала себе Лиза из повести Белкина «Барышня-крестьянка». Принятие православия на Руси произошло потому, что об этом идеологическом направлении много говорила «византийская кузина». Реформа Никона заменила двуперстие на щепоть только благодаря тому, что об этом много говорила «греческая кузина». Мнение «княгини Марьи Алексевны» среди русской аристократии всегда имело определяющее значение, однако такая ситуация не всегда нравилась в широких народных кругах и стала основной причиной, приведшей в XVII веке к расколу.

Pachette очень нравился «игрок и гвардии сержант».  Звание гвардии сержанта в большей степени обладало блестящим ореолом, нежели практической значимостью. То есть для Pachette главное значение имели внешние формы перед содержанием, однако, в реальной жизни всё оказалось значительно иначе. После того, как муж увёз её в деревню, она показала свою истинную сущность, а именно стала властной, самодержавной хозяйкой, твёрдо стоящей на ногах. Знатоки учения Фрейда могут здесь порассуждать о дефиците мужской функции. Если муж ни рыба ни мясо, то жена должна взять многие его функции на себя, оставшись при этом женщиной.  Это то же самое как полное подчинение исполнительной власти парламента и суда, когда есть управляющий без хозяина или религия где функция определяет идею. Интересно, что Pachette или Параша — это женский вариант имени Павел. Христианская организация была создана св. Павлом на основании культа личности Исуса точно также как Сталин создал социалистическую систему на основании культа личности Ленина. При этом революционная, законодательная активная мужская функция «основателя учения» стала второстепенной по отношению к пассивному культово-обрядному механизму пассивной женской функции.

Есть ещё одна интересная чисто русская черта, которая высказывается в следующих стихах:

Зовут соседа к самовару,
А Дуня разливает чай,
Ей шепчут: «Дуня, примечай!»
Потом приносят и гитару:
И запищит она (бог мой!):
Приди в чертог ко мне златой!..

Россию до революции 1917 года иногда называли «Тюрьмой народов». После возникновения СССР, она превратилась в «нерушимый союз свободных республик». Когда в результате «перестройки» и «ускорения», идеология коммунизма приказала долго жить, то нерушимый союз распался на множество независимых стран, некоторые из которых стали относиться к России с большой враждой, а время проведённое в составе Российской империи, считать своеобразным «российским игом». Интересно, что памятник «Дружбы народов» на ВДНХ выполнен в «золотом стиле». Покровительство сильного государства часто происходит в «золотом чертоге», то есть это государство немногим отличается от Золотой Орды. Независимость какого-то народа или государства продаётся за покровительство «большого брата», что конечно полезно, но рано или поздно может привести к Куликовской битве типа гражданской войны на Донбассе.

Посещение могилы смиренного раба и бригадира Дмитрия Ларина Ленским снова возвращает к рассуждениям о целях в жизни и при этом пути обоих фальшивы. Ошибкой является то, что они оба «прогнулись под изменчивый мир». Один держался русла, «ловил течение подальше от крутых берегов» и вот он приплыл…. Но ведь «грустно мир оставить без приметного следа». Бедный Йорик… однако противоположная стратегия так же гибельна. Ленский попробовал на прочность этот мир и его традиции и от него также остался только неприметный и простой памятник у которого любит отдыхать пахарь и где у молодой горожанки «слеза туманит нежные глаза». Русский характер чаще с большей теплотой принимает «раба и бригадира» чем «бунтаря и поэта», поэтому при первой возможности «русский Осиан» превращается в «игумена земли русской» без особого зазрения совести. Например, для современного общества в России, значительно важнее обеспечить Сергею Есенину «святость» доказав, что его убили, чем детально проанализировать те внутренние противоречия которые привели его к самоубийству.

Мы все глядим в Наполеоны;
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно;
Нам чувство дико и смешно.

Имя «Татьяна» может быть проинтерпретировано многими способами. Одна версия, что это имя греческое и означает «повелительница», «учредительница». Имя эмоциональное и твёрдое. В нём звучит решительность, самоуверенность и даже некоторая мужественность.  Другая интересная версия — это происхождение имени Таня от финикийской богини Танит или Таннита. По характеру эта богиня вполне подходит к характеру Татьяны Лариной.  Таннита — аналог богини Луны Астарты, римской богини Юноны или богини Иштар шумеро-аккадского пантеона.  Арамейские тексты из Верхнего Египта показывают, что Астарта была женой бога Яхве и её культ существовал до VI века до н. э.

Мне кажется забавным также интерпретация Тани, как Тать-Яна. Древнерусское слово «тать» означает «похититель», а «татиный» значит «воровской». То есть Татьяна — это «похититель Яна». Ян — это мужское имя произошедшее от еврейского имени Йоханан означающее на иврите «Яхве помиловал».  Не исключено также что имя Ян произошло от имени греческого бога Янус. Это двуликий бог дверей и переходов. Он изображался с двумя лицами обращёнными в противоположные стороны. Одно лицо — это лицо молодого человека, смотрящего в будущее, а другое — лицо бородатого старца, смотрящего в прошлое. Слово «Янус» родственно латинскому слову «дверь». От этого же слова произошло название зимнего месяца «январь». Интересно, что в качестве своего атрибута Янус имел ключ которым отпирал и запирал небесные врата, чему у него впоследствии научился Святой Пётр. Таня очень любила зиму и как Таннита вставала со свечами «при отуманенной луне». Взгляд на восход — это одна сторона двуликого бога, а на какое прошлое смотрит вторая сторона Татьяны?

Сам Пушкин относился к своей Татьяне достаточно свободно. В одном из вариантов к Евгению Онегину он сравнивает Татьяну с греческой Еленой, обращаясь к Гомеру. В «Гавр-иллиаде» Елена сравнивается с христианской богородицей.

Твоя Киприда, твой Зевес
Большой имеют перевес
Перед Онегиным холодным
Пред сонной скукою полей
Перед Истоминой моей
Но Таня, присягну, милей
Елены пакостной твоей

Другой раз пародируя статью в «Невском альманахе» про «Евгения Онегина», он пишет о Татьяне:

Пупок чернеет сквозь рубашку
Наружу сиськи — милый вид!
Татьяна мнёт в руке бумажку,
Зане живот у ней болит:
Она затем поутру встала
При бледных месяца лучах
И на подтирки изорвала
Конечно «Невский альманах».

Характер Татьяны, описанный Пушкиным всего в нескольких строфах, даёт вполне ясное представление об этой девушке. Если Ольгу и Татьяну считать разными сторонами психологического портрета русского народа, то это подчёркивает сосуществование в одном и том же народе практически ортогональных черт и свойств. То, что русский народ неоднороден говорит такое явление, как раскол. Для Ольги не имеет большого значения — поэт или улан, то есть военный, хотя по характеру поэт и военный совершенно ортогональны друг другу. Для никониан было достаточно безразлично как креститься — двуперстием или щепотью, однако староверы будут вечно верны тому, что привыкли делать изначально.

В XIV веке открытая оппозиция татарскому игу была подавлена Иваном Калитой, заключившим с татарами союз, превративший русичей в вассалов у Золотой Орды. Первый, кто стал дружить с татарами и кто стал приёмным сыном хана Батыя был Александр Невский, прославленный в лике святых и недавно занявший первое место в конкурсе «Имя России». Это характер Ольги. Конечно, союз с Ордой имел большое политическое значение и обеспечил в XIV веке время «великой тишины», однако что можно сказать про национальное самосознание народа, если он потерял независимость для обеспечения мира? Куликовская битва смогла произойти только благодаря совсем другим качествам народа, а именно — характеру Татьяны. Она остаётся верна своим чувствам несмотря на того, кто формально считается её мужем. И если даже она будет в союзе с Ордой, то рано или поздно, она устроит ему бой на смерть.

После революции 1917 года, русский народ очень легко и быстро забыл свою «веру русскую», то есть православие и принял «веру немецкую», то есть марксизм. А после революции 1992 года, так же просто и легко вернулся к своей старой вере. Это характер Ольги. Как-то я прогуливался около храма Христа Спасителя в ночь на Рождество Христово. Площадь была пустынна, хотя я насчитал около десяти автобусов с военными, приехавшими для создания оцепления. Я спросил одного военного — а что здесь происходит. Он мне ответил «Нам не доводили». Другой военный сказал мне, что «у них там праздник какой-то».

Татьяна понимает, только истинные чувства. В романе

Она любила на балконе
Предупреждать зари восход,
Когда на бледном небосклоне
Звезд исчезает хоровод,
И тихо край земли светлеет,
И, вестник утра, ветер веет,
И всходит постепенно день.

И эта Татьянина заря далее сравнивается с формальными традицими, которые соблюдала семья Лариных:

В день Троицын, когда народ
Зевая слушает молебен,
Умильно на пучок зари
Они роняли слёзки три

В первом случае имеется в виду реальный восход Солнца, а во втором, пучок ритуальной травы, используемый в языческом обряде. Не сразу можно понять, что «Троицын день» не имеет никакого отношения к христианской «Троице». Принятие христианства на Руси отнюдь не было решением свыше, как это считается в рассказе про князя Владимира. На Руси никогда бы не приняли душой «государева решения». Но если об этом так много говорила «византийская кузина», тогда другое дело. Поскольку на Руси религия была принята сердцем, а не умом, возникло явление, названное «двоеверием». Старые родные славянские языческие обряды срослись с христианскими в нечто совершенно уникальное и отражающее русский национальный колорит. В романе упоминается «масленица», «подблюдные песни», «троицын день». Суеверия Татьяны рассмотрены в третьей главе.

Предположим, что бох или какой-нибудь Внеземной Разум решил передать людям своё знание. Предположим также, что именно он является автором одновременно и Нового Завета и Талмуда и Корана. Какими качествами должен обладать народ, который он изберёт (или создаст) для того, чтобы у него не было проблем, случившихся в прошлом? Во-первых, реальное знание не может зависеть от желания толпы, а следовательно он должен найти способ рассказать всё без необходимости служения «хлебам», «чуду» и «мечу кесаря». С другой стороны он никак не может оскорблять национального самолюбия этого народа. В третьих, его учение и идеи не должны встретить протеста со стороны народа, чей язык и культуру он использует для передачи своего учения. Такими качествами обладает «пустой народ», то есть такой народ, который по принципу дзен-буддизма можно чем-то наполнить.  Хотя, принятие или непринятие какого-то нового учения, религии или анти-религии совершенно не зависит от того, будет ли её кто-нибудь принимать. Главное, чтобы зародыш мог свободно развиваться и чтобы его не убила собственная мать. Объективная истина, особенно созданная богом, рано или поздно обязательно должна доказать свою правоту не смотря ни на что.

В конце первой главы, Пушкин на вопрос «О ком твоя вздыхает лира?» и «Кому в толпе ревнивых дев он посвятил свой напев?» отвечает — «Никому, ей богу!». Прежде, он беспечно воспевал «пленниц с берегов Салгира», то там главную героиню убила ревность. Потом он пел про «деву гор, свой идеал», но та покончила с собой из-за безответной любви… Кому же петь теперь? Если первая часть эпиграфа ставит задачу, то вторая часть эпиграфа является ответом на поставленный вопрос. Русь — это именно та избранная страна, а точнее специально искусственно созданная страна, которая обладает, судя по всему, всеми необходимыми качествами для решения поставленной задачи, несмотря на то, что эти качества могут на первый взгляд показаться довольно странными.

Следующие главы:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *