И жить торопится и чувствовать спешит…

shishkin_first_snow
И.И. Шишкин «Первый снег»

Анализ первой главы Евгения Онегина. В чём главный смысл концепции «Первого снега»? Притча о сеятеле свободы. В чём ошибки педантизма и какое воспитание максимально избавляет от него? Проблема Клима Самгина. О будущем современного театра. Не думай, чувствуй! Кто такой «Шепинг» и с чем его едят? Широкий Боливар Есенина. Чем заканчиваются «науки страсти нежной». «Первый снег» Эхнатона и возникновение монотеизма. Простота — высшая степень искусства.

Эпиграфом к первой главе «Евгения Онегина», Пушкин взял цитату из стихотворения Вяземского «Первый снег».

По жизни так скользит горячность молодая,
И жить торопится, и чувствовать спешит!
Напрасно прихотям вверяется различным;
Вдаль увлекаема желаньем безграничным,
Пристанища себе она нигде не зрит.
Счастливые лета! Пора тоски сердечной!
Но что я говорю? Единый беглый день,
Как сон обманчивый, как привиденья тень,
Мелькнув, уносишь ты обман бесчеловечный!
И самая любовь, нам изменив, как ты,
Приводит к опыту безжалостным уроком
И, чувства истощив, на сердце одиноком
Нам оставляет след угаснувшей мечты.

Вначале, эти строки был главным эпиграфом ко всему роману, но позже были заменены на отрывок из частного письма о «Проникнутом тщеславием». Тема «безжалостных уроков опыта» в новом главном эпиграфе была усилена глубиной книги Мишеля Монтеня «Опыты». Урок, о котором может идти речь в первой главе Евгения Онегина содержится в сути «Первого снега», как очень характерного природного явления. Серая и кислая осенняя природа вдруг в один миг преобразуется в прекрасные и фантастические краски зимы. И кажется что зима пришла навсегда и можно катать свою красавицу «в тесноте саней». Но проходит всего один день и вся эта красота превращается в грязную хлябь, даже хуже «томного уныния осени». Разве можно серьёзно полагаться на то, что так зыбко и быстротечно? И что может получиться из таких прогулок по первому снегу?

Причиной многих неудач великих замыслов, имеющих целью кардинально преобразовать весь мир, может быть слишком поверхностное развитие общества и человеческой души. Но как же хочется предвосхитить ход истории и всё же «предаться бегу нетерпеливого коня»… В конце своего стихотворения Вяземский замечает:

Клянусь платить тебе признательную дань;
Всегда приветствовать тебя сердечной думой,
О первенец зимы, блестящей и угрюмой!
Снег первый, наших нив о девственная ткань!

По поводу таких «первенцев зимы» у Пушкина тоже возникают серьёзные думы:

Не спрашивай, за чем унылой думой
Среди забав я часто омрачен,
За чем на всё подъемлю взор угрюмый,
За чем не мил мне сладкой жизни сон;
Не спрашивай, за чем душой остылой
Я разлюбил веселую любовь
И никого не называю милой —
Кто раз любил, уж не полюбит вновь;
Кто счастье знал, уж не узнает счастья.
На краткой миг блаженство нам дано:
От юности, от нег и сладострастья
Останется уныние одно…

Тема недостаточного основания для «катаний в санях» встречается в притче о «сеятеле»:

… иное семя упало на места каменистые, где было немного земли и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, и, как не имело корня засохло…

Теме преждевременного «сеяния свободы» посвящено стихотворение Пушкина «Свободы сеятель пустынный»:

Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Бросал живительное семя —
Но потерял я только время,
Благие мысли и труды…..
Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.

Но если первые опыты по первому снегу дали такие безобразные результаты, то это должно быть основанием для анализа всех ошибок, пересмотра многих основ и, наконец, создания совершенно «зимнего» знания, основанного на твёрдой и надёжной основе.

В восьмом классе, я перешёл из обыкновенной школы в физико-математическую, куда учеников выбирали по результатам экзаменов со всей Москвы и даже Подмосковья. У меня появилась возможность встретиться с людьми искушёнными в поэзии и литературе. Родители одного моего приятеля были профессорами филологии МГУ, у других были деятелями культуры. Меня же высокая литература никогда до этого не волновала и большее впечатление могли произвести детские фантастические рассказы. О чём я мог говорить с теми, кто свободно обсуждал поэзию Марины Цветаевой или ставил школьные спектакли по романам Михаила Булгакова? Однако моё непонимание искусства и философии привело к значительной стимуляции интереса во всех этих вопросах. Размышления и строгий анализ всех стал моим главным хобби в последующие десятилетия. В результате сегодня, у меня есть вполне конкретное личное мнение по многим вопросам философии и я, к примеру, совершенно не стесняюсь спорить с известными пушкинистами на темы о сути творчества Пушкина, даже несмотря на то, что никогда не имел никакого формального филологического образования.

Характерный по данному вопросу персонаж русской литературы Клим Самгин очень мучился оттого, что хорошо понимая внутреннюю природу различных течений и теорий, сам при этом никакой своей теорией не обладал, и все попытки привести в порядок мусор в своей голове ни к чему не приводили. Клим имел хорошую память и мог запомнить различные мнения по каком-то вопросу самых разных людей, однако сам обсудить ничего не мог. Нужно отдать должное его честности, в отличие от других он не врал ни себе ни другим, но при попытке решить что-то самому, его собственное мировоззрение представляло собой «Первый снег».  Те «Сорок лет» Клима Самгина которые описывает Максим Горький были периодом накопления жизненного опыта и личного отношения к окружающему миру. В четвёртой, незаконченной части «Жизни Клима Самгина» он постоянно пытался перейти от наблюдения к синтезу, но скорее всего благодаря ложной стратегии его наблюдений ни к чему конкретному прийти не смог. Правда, отрицание чего-то хоть и не носит позитивных функций, также является весьма полезным действием. «А мы всё ставим каверзный ответ и не находим нужного вопроса».

В главе «О воспитании детей», Опыты, Кн 1, гл XXIV, Мишель Монтень анализирует каким образом нужно воспитывать детей, чтобы добиться наилучших результатов и Евгению в этом отношении повезло. Образование Евгения Онегина было совершенно свободным. Его никто не заставлял и не принуждал учиться. «Желающим научиться чему-либо чаще всего препятствует авторитет тех, кто учит» Цицерон «О природе богов». Пусть наставник заставляет ученика как бы просеивать через сито всё, что он ему преподносит, и пусть ничего не вдалбливает ему в голову, опираясь на свой авторитет и влияние. И действительно:

Monsieur l’Abbé, француз убогой,
Чтоб не измучилось дитя,
Учил его всему шутя,
Не докучал моралью строгой,
Слегка за шалости бранил
И в Летний сад гулять водил.

По мнению многих, Онегин был «учёный малый, но педант». Концепция «педантизма» также взята Пушкиным из книги Монтеня, где она обсуждается в главе «О педантизме».

Педант может сказать с важным видом «Так говорит Цицерон» или таково учение Платона о нравственности, или «вот подлинные слова Аристотеля». Ну а мыто сами, что мы скажем от своего имени? Каковы наши собственные суждения? Каковы наши поступки. А то ведь это мог бы сказать и попугай.

В романе Пушкина, Онегин в точности соответствует определению «педанта» по Монтеню:

Он знал довольно по-латыне,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале,
В конце письма поставить vale,
Да помнил, хоть не без греха,
Из Энеиды два стиха.

Мишель пишет, что его совершенно ставило в тупик то что самые тонкие умы больше всего и презирают педантов, «например, добрейший наш Дю Белле, сказавший: Но ненавистен мне ученый вид педанта». «Чтобы вместить в себя столько чужих мозгов, и, к тому же, таких великих и мощных, необходимо (как выразилась о ком-то одна девица, первая среди наших принцесс), чтобы собственный мозг потеснился, съежился и сократился в объеме.» По мнению Мишеля Монтеня, педанты заносчивы и надменны, не понимают простых общеизвестных вещей и в этом заключается причина презрения, которое к ним питает толпа. Одним из самых известных «педантов» в истории России, по моему, был Борис Годунов. В этом отношении, до 37 строфы в первой главе, Евгений Онегин почти в точности повторяет историю Клима Самгина. Монтень пишет:

Кто присмотрится внимательнее к этой породе людей, надо сказать, довольно распространенной, тот найдет, подобно мне, что чаще всего они не способны понять ни самих себя, ни других, и что, хотя память их забита всякой всячиной, в голове у них совершенная пустота.

Кстати вначале книга «Жизнь Клима Самгина» называлась «История пустой души». Своеобразное «воскресение» Онегина из мёртвых возникает только в восьмой главе романа, когда впервые за всю свою жизнь он сталкивается с проблемой, которую не способен решить, и вызывающую у него не только «бурю чувств», но и необходимость перечитать и пересмотреть всю свою жизнь.

Среди цитат «от Брюса Ли» есть несколько имеющих отношение к педантизму и как с ним бороться.

Не думай, чувствуй! Это как указывать пальцем на Луну. Не концентрируйся на пальце, или пропустишь эту божественную красоту.

Опустоши свой разум. Стань аморфным, бесформенным как вода. Когда воду наливают в чашку, она становится чашкой. Когда воду наливают в чайник, она становится чайником. Когда воду наливают в бутылку, она становится бутылкой. Вода может течь, а может крушить. Будь водой, друг мой.

Обычный человек — совокупность рутин, идей и традиций. Если идти по этому пути — ты познаешь рутины, идеи, и традиции, — свою тень. Ты не познаешь себя.

Стихотворение «Чадаеву» у Пушкина заканчивается так:

Поспорим, перечтем, посудим, побраним,
Вольнолюбивые надежды оживим,
И счастлив буду я; но только, ради бога,
Гони ты Шепинга от нашего порога.

В послании Горчакову также встречается таинственный «Шепинт»:

И где мы все — прекрасного друзья,
Чем вялые, бездушные собранья,
Где ум хранит невольное молчанье,
Где холодом сердца поражены,
Где Бутурлин — невежд законодатель,
Где Шепинг — царь, а скука — председатель,
Где глупостью единой все равны.

В комментариях к сочинениям Пушкина полагается, что это какой-то петербургский офицер из рода баронов Шепингов. Однако, по смыслу здесь, я полагаю, Пушкин имел в виду транслитерацию английского слова «shaping», означающее «придание внешней формы».  Евгений Онегин «как dendy лондонский одет» и

Второй Чадаев, мой Евгений,
Боясь ревнивых осуждений,
В своей одежде был педант
И то, что мы назвали франт.

Судя по всему, Чаадаев любил хорошо одеться, то есть придать себе «хорошую форму», а следовательно, Пушкин советует гнать от себя эту привычку, которая снижает ценность содержания в угоду внешним формам. Послание Горчакову поэтому нужно читать так:

Где ФОРМА — царь, а скука председатель.

Что особенно плохого в том, что Евгений

… три часа по крайней мере
Пред зеркалами проводил
И из уборной выходил
Подобный ветреной Венере,
Когда, надев мужской наряд,
Богиня едет в маскарад.

И действительно чтобы понять ситуацию необходимо рассмотреть конкретную историю из реальной жизни… и её последствия. Немного преобразовав стихи Пушкина можно получить:

Надев широкий боливар,3
Есенин едет на бульвар
И там гуляет на просторе,

Кстати история со шляпой Есенина — это очень интересно. Пишут, что хотя Пушкина неизменно рисуют в котелке и даже памятник ему сделали в котелке, сам он его носить не очень любил. Шляпа в жизни Есенина имела особое значение. После возвращения из США он носил широкополую шляпу типа «Боливар» в духе североамериканского типажа как дань заграничной моде. Наверное шляпа для него была чем-то что связывало его с поэзией в духе памятника Пушкину. И всё же на современном памятнике Есенину, который стоит прямо напротив памятника Пушкину на Тверском бульваре никакой эпатажной шляпы нет… хотя он так хотел быть похожим на американского dandy. Трагедия Есенина, которая привела его к гибели, думаю, как раз и заключалась в том, что он «потерял себя» среди выдуманного «шепинга». Онегин у Пушкина, однако

… застрелиться, слава богу,
Попробовать не захотел,
Но к жизни вовсе охладел.

Примечательно, что преобразование Евгения из франта, прожигающего жизнь в разочарованного циника происходит в 37 строфе. Это зловещее число ассоциируется с преждевременной и драматической смертью. С цифрой 37 также связан пик сталинских репрессий 37 года. Высоцкий в песне о «фатальных датах и цифрах» так пишет:

С меня при цифре 37 в момент слетает хмель, —
Вот и сейчас — как холодом подуло:
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль
И Маяковский лег виском на дуло.

Задержимся на цифре 37! Коварен бог —
Ребром вопрос поставил: или — или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо, —
А нынешние — как-то проскочили.

Балет является видом представления в котором форма является определяющей и абсолютно доминирует над содержанием. Россия традиционно в области балета «впереди планеты всей» даже несмотря на то, что она «избяная, лубяная и толстозадая».

Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.

Простой и неискушённый взгляд не всегда поймёт, а что это вообще за искусство?

Был в балете мужики девок лапают
Девки все как на подбор ё в белых тапочках
Вот пишу, а слёзы душат и капают
Не давай себя хватать, моя лапочка

Балерина Истомина изображала черкешенку в балете по мотивам поэмы Пушкина «Кавказский пленник». Но разве такие формы и шейпинг способны передать смысл и внутреннюю напряжённость драмы Пушкина? Можно ли поставить обыкновенный спектакль на эту тему?

Театр уж полон; ложи блещут;
Партер и кресла, всё кипит;
В райке нетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес шумит.
Блистательна, полувоздушна,
Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина; она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Эола;
То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет.

Противоположной альтернативой является театр, в котором форме уделяется минимальное значение и где спектакли проходят вообще без обычных декораций, то есть где декорации максимально подчёркивают содержание и полностью абстрагируются от формы. Вариантом такого театра был эпический или интеллектуальный театр Бертольда Брехта.  В совейское время билеты на балет в Большой Театр можно было свободно поменять на спектакль без декораций в Театре на Таганке. Сегодня содержание и идея мало кого интересует, а вот форма лишённая часто всякого смысла вызывает неизменный кассовый сбор. Танцы на сцене требуют высокой техники, а что в наше время стоит чистая идея?

Большинство современных спектаклей так или иначе не носят и, наверное, не могут носить строгого характера, а проникнуты настроением, которое можно назвать «петросянщина». Финансово-определяющей целью театрального представления стало «развлечение» и «гоготание». На концерте органной музыки вряд ли можно услышать громкий смех или что-то подобное… а можно ли сегодня создать спектакль уровня органного концерта? С другой стороны обряды и песнопения в религиозных заведениях, церквях, мечетях и проч наиболее близко напоминают именно балет, поскольку как можно обсуждать нравственные законы или высокие духовные стремления в стиле духовного хора или гипнотической молитвы? Было бы очень забавно провести семинар по квантовой механике или космологии скажем в стиле бардовского концерта или музыки в стиле кантри. И опять же только настоящий гений способен обсуждать глубочайшие нравственные проблемы используя для этого «роман в стихах».

Хочу пофантазировать на тему о будущем театра. На мой взгляд это единственное общественное мероприятие которое может служить целью научить человека нравственному закону, поэтому настанет такой день, когда все функции религиозных представлений сможет полностью взять на себя театр. Театр обладает огромным спектром механизмов воздействия на аудиторию и не ограничен никакими рамками традиций или строго установленных обрядов, а штампы всегда в этой сфере рассматривались как признак ограниченности и безвкусия. Вместе с этим, традиция — это основа любого религиозного представления. Однажды я видел спектакль «Воскресение Лазаря» в стиле джаза, правда нужно заметить, что настроить нынешнюю зрительскую аудиторию на серьёзный лад достаточно сложно, и я был свидетелем, как на спектакле Театра на Таганке «Мастер и Маргарита» кто-то в зале вдруг захохотал. Другой раз, в конце спектакля «Борис Годунов», после знаменитой фразы «Кричите да здравствует царь Дмитрий Иванович» где предполагалось народное безмолвие — кто-то из зала громко крикнул «Выпьем за царевича Димитрия», что тоже вполне показательно. Но если зритель таков, что привык только гоготать над «петросянщиной», почему бы ему не дать возможность посмеяться вдоволь, а потом задуматься «над кем смеётесь — над собой смеётесь»… Ведь комедия Гоголя «Ревизор» должна заставить смеяться над тем, как возникли христианские песнопения и что из этого в конце концов получится…

Одним из главных забав Онегина была «наука страсти нежной», то есть грубо говоря техника затащить женщину в постель, чтобы она при этом не сопротивлялась и даже получила некоторое удовольствие. Чтобы заниматься «наукой страсти нежной», один мой приятель снял квартиру, которую переделал в небольшой кабак. Каждый раз, когда я приходил к нему в гости, у него всегда были какие-то девушки… и всегда разные. Не сомневаюсь, что рано или поздно такая жизнь может смертельно надоесть и конечно ни о каких возвышенных чувствах тут не может быть и речи, ведь реальной причиной таких отношений является минутное развлечение. Гибель Есенина во многом была вызвана также и тем, что в отношениях со слабым полом он пошёл в разнос. Правда при попытке создать «стабильность» на этом фронте с внучкой Толстого оказалось, что отсутствие любви к женщине при внешней стабильности и атмосфера вечного присутствия авторитета гениального деда, превращает жизнь в пытку.

Нулевая точка отсчёта для семейства авраамических религий, как например полагает Зигмунд Фрейд, началась с революции Эхнатона в Древнем Египте. Именно там возникла концепция о «единобожии». В культурах многих религий, включая тот же Египет мог существовать «главный бог» в окружении других богов, однако ортодоксальное единобожие почти космологического класса появилось именно при Эхнатоне. Он стал первым царём, который стал воевать против многобожия, физически уничтожая храмы и изображения птицеголовых. Я полностью согласен с Зигмундом Фрейдом, что Моисей должен был родиться и вырасти в городе Солнца Ахетатоне и его идейным учителем был Эхнатон, а бог Моисея — это модифицированный бог Эхнатона. Но что хотел сделать Эхнатон и в чём заключалась его главная ошибка? Египтяне не приняли его реформ, память о великом реформаторе была стёрта из истории, а вместо этого появился новый народ «евреев», который стал исповедовать учение возникшее под влиянием творчества Моисея.

Не исключено, что прямой исторической аналогией судьбы Моисея стала история случившаяся с Сергием Радонежским в Средневековой Руси. Приведённый мною анализ показывает, что талантливый сказитель былин, собиравший сказки легенды из широких народных кругов и ставший основателем того народа, который сегодня называется «русским» с целью справления религиозных потребностей был лишён всех человеческих черт, мешавших созданию святого кумира. «Настоящим первым» в Египте был Эхнатон и причина по которой он потерпел неудачу одной фразой может быть описана как «И жить торопится и чувствовать спешит…». Конечно, Онегин это не портрет Эхнатона, однако психологический анализ его становления в частности объясняет почему всё так произошло.

Первая заповедь Моисея является манифестом единобожия, а родиной единобожия нужно считать «Первый снег» выпавший во время Амарнского периода в Древнем Египте. Первая буква каббалистического алфавита также символизирует единство всего сущего и декларацию единобожия в глобальном космологическом духе.  Однако, почему не объяснить всё как есть и создать последовательную теорию строения и функций нашего мира? Да где-же её строить? В древнем мире такая задача равносильна катанию дев по первому снегу. По прошествии совсем небольшого времени всё на чём совершаются такие путешествия превращается в хлябь и, исчезнув, «обман бесчеловечный» оставляет лишь след угаснувшей мечты. Понятие «первого снега» относится здесь не только к недостаточному развитию общества, но «педантизму» и «шейпингу» того, кто хочет научить людей. Простота — высшая ступень искусства.

Проблемы, которые встретил Онегин во время воспитания и становления, отношения к философии и литературе, его непонимание того, что происходит вокруг и эгоизм — это главные недостатки «бога», написавшего словами пророка Пушкина свою Исповедь. Если ставить задачу объяснить что и как, то какая необходимость подобно ветреной Венере надевать для маскарада мужской наряд? Кому нужна «шляпа Боливар»? Какая цена отношениям с женщиной, которую уложили в постель с помощью «науки страсти нежной», воспетой Назоном? От юности, нег и сладострастья осталось одно уныние и полное отсутствие интереса к жизни.

Следующая статья «Странные сближенья в поэме А.С. Пушкина «Граф Нулин».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *