Глобальные параллели в русской литературе

Рисунок на плато Наска в Перу

 

Русская классическая литература и изображения Наска в Перу. Страстная седмица в романе Пушкина Евгений Онегин. Отображение глав Евгения Онегина на каббалистический алфавит. Параллели между главами Евгения Онегина, романами Достоевского и Льва Толстого. Отображение романов Достоевского и Толстого на других писателей русской классики.

Существование глобальных смысловых и идейных параллелей в русской литературе можно сравнить с рисунками на плато Наска. На сегодняшний день не существует объяснения, как возникли эти рисунки. Подобные феномены, вместе с узорами на полях, традиционно рассматриваются в книгах с названиями типа «Следы богов». Если какую-то информацию можно прочитать только проанализировав продукты литературного творчества сразу нескольких писателей в самом крупном масштабе, то невозможно предположить, что эти люди могли как-то договориться между собой, чтобы создать эти параллели. Отсюда сразу следует, что источник информации находится вне области компетенции этих писателей и принадлежит сознанию, которое можно было бы назвать «внеземным». Если «бог» существует, то именно так нужно определять и «божественное откровение». При этом, аутентификация внешнего источника информации как раз и доказывается абсолютной и принципиальной невозможностью для вовлечённых людей каким-то образом повлиять на создание этого информационного пространства. Не вдаваясь в детальные подробности того, как в принципе такая передача информации могла бы происходить, и не противореча современной науке, я попробую описать свои наблюдения, по моему мнению доказывающие, наличие «откровения», которое затрагивает все ключевые произведения русской классической литературы.

Одним из самых парадоксальных русских писателей является Александр Сергеевич Пушкин. Парадоксальность его творчества заключается в том, что многие его произведения, написанные с использованием языка фантастической точности и математической гармонии, на первый взгляд содержат в себе достаточно «поверхностные темы». Например, Владимир Набоков удивлялся тому, как это Пушкину вдруг вздумалось дать такой странный философский эпиграф к, по его мнению, «лёгкому повествованию» Евгения Онегина.  При этом, цель поэтического творчества «певца женских ножек» оказывается неопределённой. Когда я проходил Пушкина в школе, то его стихи не произвели на меня большого впечатления. Меня никогда не привлекала строгость и точность языковых форм, а в том содержании, которое я видел, меня ничего не заинтересовало. Для сравнения нужно сказать, что, будучи школьником, я знал наизусть практически всё творчество Высоцкого и мог даже наиграть любую его песню на гитаре. Разница между Пушкиным и Высоцким заключается в том, что каждая песня Высоцкого это некий мини спектакль где описывается человек, попавший в критические, исключительные условия, когда нужно решать острые и горячие проблемы здесь и сейчас. Практически всё, что описывал Высоцкий, могло произойти в реальной действительности и через его песни это можно ощутить на своей шкуре. То, о чём писал Пушкин, находится в неком виртуальном пространстве, причём перенесённом во время и место, которое достаточно далеко от современности. Вместе с этим, предмет его философских отступлений совсем не так очевиден, как это может показаться на первый взгляд.  Это говорит о том, что творчество Пушкина содержит в себе информацию относительно сложную для понимания, а следовательно требующую тщательного и детального изучения. Для того, чтобы подойти к пониманию Пушкина, мне потребовались десятилетия и сегодня, по сравнению с Пушкиным, Высоцкий кажется лёгкой карамелькой. Глобальные параллели в творчестве самого творчества Пушкина и между его произведениями и творчеством других писателей могут дать те самые ключи, которые требуются для расшифровки всей этой информации, или как принято говорить в научно-фантастической литературе «получить долгожданный контакт».

Когда речь идёт об ассоциативном анализе, то фактор субъективности играет очень большую роль. В фильме Тарковского «Солярис», учёный, которого играл Юлиан Семёнов, комментируя наблюдения астронавта Бертона о Солярисе  заметил, что «во время ветреной погоды не мудрено спутать качающийся куст с живым существом». Личные наблюдения, не подтверждённые строгими доказательствами, играют очень малое значение в научных дискуссиях. С этим как раз связано то, что разные религии и конфессии в отличие от науки, обосновывая утверждения на авторитарных источниках и заключениях, а также таких строго субъективных доводах типа «веры», принципиально не смогут договориться между собой. Учитывая это, я постараюсь рассматривать литературные параллели в русской классической литературе максимально объективно. Вместе с этим, я не могу быть застрахован от неточностей и ошибок и поэтому  любая конструктивная дискуссия должна приветствоваться.

Александр Сергеевич Пушкин — это центральный писатель русской литературы, а центральным произведением Пушкина является роман в стихах Евгений Онегин. В романе восемь глав. Первые пять глав романа имеют прямую связь с пятью романами Достоевского, причём взятых в хронологическом порядке написания. Первая глава Евгения Онегина — соответствует первому роману Достоевского «Преступление и наказание», вторая глава Евгения Онегина соответствует роману «Идиот» и так далее. Последние три главы Евгения Онегина соответствуют трём романам Льва Толстого взятых также в хронологическом порядке написания. Шестая глава Евгения Онегина соответствует роману «Война и мир», седьмая роману «Анна Каренина», а восьмая «Воскресенью». Более того, каждой главе Евгения Онегина и соответствующему роману Достоевского или Толстого соответствует творчество отдельного писателя русской классики. Так, роману «Преступление и наказание» соответствует всё творчество Антона Павловича Чехова, а роману «Идиот» соответствует творчество Ивана Александровича Гончарова. Каждая отдельная глава Евгения Онегина, роман или писатель раскрывают некую конкретную тему, философскую или этическую концепцию. Если это так, тогда получается, что вся русская классическая литература, взятая как единое целое, представляет собой единый продукт, написанный по плану из единого источника и единственной причиной для создания такого продукта может быть написание учебника высшей нравственности в замену всем существующим на сегодня. Культура других стран также не остаётся при этом в стороне. Творчество гениев творивших на английском, французском и других языках часто совершенно необходимо для более глубокого понимания русской классики. Так, многое в творчестве Пушкина или Лермонтова было бы невозможно без существования Байрона и Шекспира. Чем больше инструментов в ансамбле, тем богаче его музыка.

В посвящении к Евгению Онегину, Пушкин пишет, что передаёт «собрание пёстрых глав», однако эти главы имеют общую логику. В этих пёстрых главах можно найти отражение тем «страстной седмицы» и идеи «каббалистических пиктограмм». Очень сомнительно, чтобы о наличии таких параллелей мог подозревать сам Пушкин.

Пятая глава Евгения Онегина описывает именины Татьяны. Смерть поэта Ленского происходит на следующий день. В окончательном варианте романа, именины проходят в субботу. Хронологически считается что это должен был быть 1821 год, когда Татьяны именины 12 января приходились на среду. Однако в черновиках, Пушкин упорно хотел перенести эти именины на четверг, хотя и слово «среда» могло быть вполне в рифму. В одном из исправленных черновиков читаем:

Да что? – какой же я болван –
Чуть не забыл — в четверг ты зван

«Четверг» сохраняется в одном из вариантов беловой рукописи, где следующая строфа начинается так:

Ты зван в четверг на именины…

Здесь вполне можно было написать «чуть не забыл — ты в среду зван» и «ты в среду зван на именины». Если это был четверг, тогда смерть поэта приходится на пятницу. Что можно ассоциировать со «страстной пятницей», а татьянины именины со страстным четвергом или тайной вечерей. Подобие тайной вечери в убогом шалаше посреди леса, Татьяна видит в своём сне. Эпиграф к пятой главе предупреждает «О, не знай сих страшных снов ты, моя Светлана». Последние стихи Ленского «Куда куда вы удалились…» соответствует молитве Иисуса в четверг в Гефсиманском саду. Ход с плащаницей в страстную пятницу соответствует строкам шестой главы:

Зарецкий бережно кладет
На сани труп оледенелый;
Домой везет он страшный клад.
Почуя мертвого, храпят
И бьются кони, пеной белой

Страстная суббота посвящается воспоминанию погребения, пребыванию во гробе Иисуса и сошествие его в ад. В седьмой главе Евгения Онегина нарисована картина могилы Ленского и описана его посмертная память:

Но ныне… памятник унылый
Забыт. К нему привычный след
Заглох. Венка на ветви нет:
Один, под ним, седой и хилый
Пастух по-прежнему поет
И обувь бедную плетет.

Ольга плакала о нём не долго.

Казалось, чуть жива была,
Но Таня плакать не могла;
Лишь смертной бледностью покрылось
Ее печальное лицо.
Когда все вышли на крыльцо,

Благодатный огонь сошёл на Татьяну когда она уехала в Москву и вышла замуж за генерала. Воскресенье — это Пасха — когда празднуется воскресение Христово. Последняя глава Евгения Онегина в частности рассказывает о возвращении Онегина в свет, его встрече с генеральшей Татьяной и его преображении в живого и чувствующего человека. Пушкин рассуждает о том, кем именно он должен «вернуться», как будто речь идёт о «втором пришествии» Онегина:

Скажите, чем он возвратился?
Что нам представит он пока?
Чем ныне явится? Мельмотом,
Космополитом, патриотом,
Гарольдом, квакером, ханжой,
Иль маской щегольнет иной,
Иль просто будет добрый малой,
Как вы да я, как целый свет?
По крайней мере мой совет:
Отстать от моды обветшалой.
Довольно он морочил свет…
— Знаком он вам? — И да и нет.

В страстной понедельник вспоминают Иосифа, проданного братьями в Египет. Это соответствует тому, как во второй главе Онегин приезжает в русскую деревню из Петербурга. Во вторник вспоминают проповеди Иисуса в иерусалимском храме и притчи о дани кесарю, о воскресении мёртвых, о десяти девах, о талантах и о Страшном суде. Третья глава Евгения Онегина сконцентрирована на трогательном письме Татьяны к Онегину. Первая глава Онегина не имеет прямого аналога в страстной седмице, но её можно ассоциировать с тем как посредством «науки страсти нежной» был заключен «завет с Авраамом». Ох уж эти женские ножки…

Первым фонетическим алфавитом, который фактически лёг в основу большинства современных фонетических алфавитов, включая и русский, считается финикийский. Наиболее близкий к нему на сегодня это еврейский или каббалистический алфавит, используемый в частности для языков иврит и идиш. В каббалистическом представлении каждая буква этого алфавита имеет своё численное значение или гематрию, и описывает некую определённую философскую или этическую концепцию. В этом смысле каббалистические буквы нужно точнее назвать пиктограммами или иероглифами. Однозначного представления о значении каббалистических букв не существует. В разных источниках можно проследить только общую тенденцию. Если каждая из глав романа «Евгений Онегин» раскрывает какую-то определённую идеологическую тему, очень напоминающую идеи каббалы, то ни в коем случае нельзя утверждать, что это имплементация каббалистической философии. Скорее, наоборот, детальное изучение романа Пушкина должно определить своеобразный «алфавит идей» лежащий в основе всей русской классической литературы и который можно символически отобразить на еврейские буквы.

Первые две буквы каббалистического алфавита «Алеф» и «Бет», имеющих гематрии соответственно «1» и «2», в самом общем смысле означают «Он» и «Она». Он — это бог или Высший разум, она — это те люди или тот народ, который является «его женой» или любимой женщиной и через которую «Он» передаёт свои откровения. Авраамический триплет религий, включающий иудаизм, христианство и ислам в некотором смысле может быть рассмотрен результатом романа «бога» и народа «евреев». Оба термина требуют детального определения и дать такие определения не так просто. Если   представить весь наш мир для простоты , как большую компьютерную игру в стиле MMORPG то в ней «бог» наверное будет её создатель или системный администратор. «Евреи», которые упоминаются в «святых писаниях», жили не позднее первых веков нашей эры, однако провести прямую генетическую связь между теми, кто сегодня называет себя евреями и теми, кто участвовал в создании писаний нельзя. Ашкенази европейцы, сефарды средиземноморцы. Они по расовому признаку взаимоисключают друг друга… И те и другие возможно возникли после принятия в разное время и в разных местах религии талмудического иудаизма, а как выглядели те, кто жили во времена Ирода Великого и где сейчас их потомки? Можно предположить, что после возникновения христианства «те самые евреи» перестали существовать аналогично тому, как перестала существовать Российская империя в результате коммунистической революции, а Вавилонский талмуд был создан на реках Вавилонских аналогом белоиммиграции.  С таким же успехом современные потомки династии дома Романовых, живущие по всему миру, могут говорить о том, что они «жители российской империи». Представитель любой национальности может стать «жителем Америки» и «американцем». Не исключено, что все (как кстати говорят некоторые современные научные исследования) евреи ашкенази произошли с берегов Волги матушки после того, как несколько славянских деревень, выступая против власти Киева, приняло иудаизм от хазарского каганата. Новые христиане относятся к иудо-христианам примерно так, как в романе Льва Толстого «Анна Каренина», дочь Анны Карениной и Вронского, Анна относится к своей погибшей матери. Но если «Он» решил создать для людей что-то ещё, то ему так или иначе нужно найти или избрать себе половину, а если «Его» новое учение было создано в России, то «Её» роль здесь должна занять «Русь».

Эпиграф ко второй главе – двойное повторение слова «Русь» – подчёркивает возрождение чего-то давно погибшего из глубокого прошлого.  Вся вторая глава посвящена описаю деревни в которой оказался Онегин после отъезда из Петербурга, быту, традициям и психологическому портрету её обитателей. Второй главе Евгения Онегина соответствует книга Достоевского «Идиот», где главной темой является столкновение мечтательности и реальной жизни, что в конечном итоге приводит к трагедии. Эпиграф к первой главе Евгения Онегина «и жить торопится и чувствовать спешит» описывает главный недостаток при создании древних нравственных учений. Чего ещё можно ожидать на том мизерном фактическом информационном материале, который был в «Его» распоряжении тысячи лет назад? Поверхностность, дилетантизм, педантизм и как главный метод убеждения и заключения союзов «наука страсти нежной» – всё это может привести только к скуке и потери интереса к жизни. Первая книга Достоевского «Преступление и наказание» анализирует предмет объективного нравственного закона. Можно ли переступить через… иные препятствия для достижения всеобщего счастья на земле? В каких случаях убийство это преступление, а в каких высший подвиг и как нужно изменить заповедь «Не убий» для того, чтобы охватить все этические варианты убийств?

Тема необходимости волевого, кардинального изменения ситуации и обсуждение возможности критического вмешательства в жизнь — это одна из основных тем произведений Чехова. Сюда можно отнести рассказ «Дама с собачкой». Для счастья двух любящих друг друга людей нужно полностью разрушить две семьи. В пьесе «Вишнёвый сад»  прекрасное имение с вишнёвым садом может быть продано за долги и купец Лопахин предлагает решить проблему разбив имение на участки и сдавать в аренду дачникам. При этом, для спасения имения, прекрасный сад должен быть уничтожен. Так можно ли пожертвовать чем-то милым и приятным типа одного единственного единородного сына ради достижения всеобщего счастья? В рассказе «Медведь», вторжение в личную жизнь вдовы, оказывает на неё лишь положительное влияние. А.П. Чехов работал врачом и некоторые персонажи его произведений так или иначе связаны с медициной. Врач — это тот человек, который обязан вмешаться в жизнь пациента, возможно причинив ему при этом значительные страдания, для спасения жизни. Врач постоянно должен решать вопрос о степени вмешательства в организм человека, например, о необходимости право иметь переступить через ампутацию ноги чтобы вылечить от гангрены.

Центральным персонажем произведений Гончарова является мечтатель, погружённый в свои внутренние образы настолько, что реальная жизнь для него фактически утрачивает смысл. Это и Обломов в одноимённом романе и Борис Павлович Райский (одна фамилия чего стоит) из романа «Обрыв». Образ князя Мышкина в книге Достоевского «Идиот» неоднозначен. Отказываясь вникать в детали реального мира и принципов по которым существует реальный мир, он фактически становится если не прямым виновником, то одним из главных соучастников убийства женщины, которую, как он считает, любит.

Третья и четвёртая буквы каббалистического алфавита «Гимел» и «Далет» противопоставлены друг другу как «душевное тепло» и «холод материального мира». В третьей главе Евгения Онегина, Татьяна признаётся в любви Онегину в трогательном письме, идеи которого навеяны французской романтической литературой. В четвёртой главе, Евгений рассудительно и логично объясняет Татьяне, что её откровение инфантильно и что никакого конкретного продолжения её эпистолярное творчество иметь не может. Главным здесь является именно поверхностность и синтетичность чувств Татьяны, которая позаимствовала всё это из романов, а реального человека Онегина, к которому обращается, она вообще не знает и не понимает.

Хронологически третьим романом Достоевского были «Бесы». И главной идеей которая рассмотрена в «Бесах» – это способы идентификации и возможного излечения синтетических чувств и идей, не имеющих к реальности никакого отношения. Люди придумывают себя, мир вокруг себя и идеи которыми живут в этом мире и единственным способом вылечить такое положение — это предоставить им полную возможность реально пожить в реальном мире с использованием синтетических идей. Эпиграф к роману «Бесы» описывает способ «изгнания бесов»  посредством предоставления возможности позволить им всё, что они хотят. Для излечения «коммунистических бесов» в России было достаточно дать полную волю стране и народу пожить так, как «учил Великий Ленин». А для того, чтобы ощутить что такое буржуазно-демократический способ существования потребовались «Гласность» и «Перестройка», получившие в конечном итоге, правда, совсем не однозначную оценку населения. Многие сложности и противоречия современного государства Израиль связаны с тем, что в нём имплементированы религиозные концепции, способные существовать только на страницах книг.

Тут на горе паслось большое стадо свиней, и они просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло…. Евангелие от Луки, Глава VIII, 32-36

Прямым развитием образа Ставрогина, или скорее значительно расширенной вариацией на темы этого типа характера, стал Клим Самгин из романа Горького «Жизнь Клима Самгина». Изучая творчество Горького, можно наиболее полно отличить реальное чувство и идею от синтетики. Интересно, насколько искренними и реальными чувствами обладает птица буревестник из горьковской «Песни о Буревестнике» и насколько натуральна «Старуха Изергиль» (старуха Израиль) и герои её рассказов.

В реальном мире, «жар души» часто не обладает никакой материальной ценностью. Своеобразным вступительным словом к этой теме в русской литературе стал рассказ Карамзина «Бедная Лиза». У Лизы нет состояния, а её любовь Эраст, проигравшийся в карты, и поэтому вынужденный жениться на богатой невесте, оценивает в 100 рублей. Аналогичная история нарисована в пьесе Островского «Бесприданница». Четвёртой книгой Достоевского был «Подросток», где главной темой является роль денег в жизни людей. Насколько материальный уровень может повлиять на мнение человека о мире и других людях и как он изменяет жизнь самого человека? «Идеей» Аркадия Долгорукова является желание стать фантастически богатым, настолько богатым, что все сразу станут считать его самым умным и самым красивым на земле. Но можно ли с помощью денег купить абсолютно всё?

В произведениях Ивана Сергеевича Тургенева, «тургеневская женщина» очень напоминает расширенный и обобщённый образ Катерины Николаевны из «Подростка», а мужчины у Тургенева, часто из-за относительной слабохарактерности, похожи на Версилова. Слабость и инфантильность живого чувства перед законами материального мира рассмотрены Тургеневым, например, в романах «Дым» и «Новь». Эпиграфом к четвёртой главе Евгения Онегина является обращение министра финансов Франции времён французской революции Неккера к эпатажному Мирабо – «Нравственность в природе вещей». Лукреций Кар написавший трактат «О природе вещей» считал атараксию, душевное спокойствие и невозмутимость, такие, с какими разговаривал в четвёртой главе Онегин с Татьяной, целью жизни людей. Монтень в своих «Опытах» цитирует Лукреция Кара почти сто раз. Спокойствие по Кару или Монтеню имеет что-то общее с понятиями созерцания и пустоты в дзен-буддизме. Так, чем же определяется «нравственность» и нравственный закон? Неужели прав Аркадий Долгорукий утверждавший что всё определяется тем, сколько денег в кармане и 100 рублей Эраста из «Бедной Лизы» есть прямое отражение этого закона? Для обеспечения своего душевного спокойствия Катерина Николаевна в «Подростке» выходит замуж за Бьёринга. По той же причине Татьяна у Пушкина выходит замуж за толстого генерала. Но является ли спокойствие целью в жизни? Закон энтропии говорит именно об этом. Руководствуясь принципом наименьшего действия любая материальная система стремится занять такое положение, при котором её спокойствие оказывается максимальным. Тепловая смерть Вселенной должна привести к тому, что все эволюционные процессы в ней останавливаются. При достижении наиболее равновесного и благополучного состояния, человек становится абсолютно счастливым, что равносильно нравственной смерти. Именно этой тематике посвящён старый совейский фильм «Отроки во Вселенной». Для обеспечения постоянного развития каждого человека в частности и человеческого общества в целом, обязательно должны присутствовать факторы, мешающие системе занять равновесное положение.

Четвёртая буква каббалистического алфавита «Далет» противопоставлена пятой букве «Хэт», как «закон» противопоставлен «нарушению закона».  Если в неживой природе нарушение законов невозможно, жизнь может нарушить закон и часто делает это в ущерб собственному благополучию. Живое тем самым принципиально отличается от «неживого», что постоянно стремится доказать своё право нарушить закон. Право на нарушение законов есть в этом смысле главная свобода живого существа. В пятой главе Евгения Онегина романтический поэт Ленский оказывается в противостоянии с бездушным обществом, символизирующим неживую природу, и в результате этого противостояния в следующей главе он гибнет. Последняя пятая книга Достоевского «Братья Карамазовы» описывает с разных сторон ситуации, когда свободная душа противостоит законам материального мира. При этом, само наличие фактора жизни доказывает ограниченность законов материального мира не исключая их огромную силу. В пятой главе пятой книги Достоевского, пятый параграф называется «Великий инквизитор». В этой главе происходит диалог между неким человеком, похожем на Иисуса, который появляется посреди мрачного средневековья, чтобы облегчить участь тех, кого сжигают в его имя и во имя христианской веры. Великий инквизитор, который приводит в исполнение все эти казни, популярно и ясно объясняет Иисусу, что тот есть самый большой враг религии и веры и что его нужно сжечь первым только за то, что он смел появиться и пожелать добавить несколько слов к тому, что уже сказал ранее. Инквизитор защищает спокойствие построенного им мира и не хочет чтобы свободная мысль или свободные поступки ожившего кумира разрушили всю систему. Однако сам факт возможности кумира вмешаться в жизнь и заявить о себе говорит о принципиальной бренности спокойствия мира инквизитора. Если религии мира были созданы неким «Высшим разумом» то при попытке этого же разума добавить несколько своих слов к святым писаниям или же создать что-то принципиально новое — этот «Разум» должен стать самым большим врагом у религий, поскольку не оставит им и одного шанса на выживание. Подобную ситуацию описывает Владимир Высоцкий в своём варианте стихотворения «Памятник»:

Командора шаги злы и гулки.
Я решил: как во времени оном –
Не пройтись ли, по плитам звеня?-
И шарахнулись толпы в проулки,
Когда вырвал я ногу со стоном
И осыпались камни с меня.

Всё творчество Пушкина взятое как единое целое — это подробное раскрытие идеи «Пятого пункта». Прямым продолжателем  идей Пушкина является Владимир  Высоцкий. Каждая песня Высоцкого — это мини спектакль когда главный персонаж нарушает законы «всеобщего спокойствия» и ведёт себя наперекор обыденности, не так как все и не так как «надо». В песне «Охота на волков» волк вырывается за флажки, хотя он не должен этого делать. Канатоходец в песне «Он не вышел ни званьем ни ростом» идёт по канату без страховки, подвергая при этом свою жизнь большой опасности без особой материальной выгоды для себя, как и альпинисты покоряющие высоты «по вертикали».  Прыгун в высоту прыгает с «неправой правой», хотя правой должна быть левая нога. Прыгун в длину может нормально прыгать только нарушив правила и заступив за черту. Штангист видит смысл победы не в том, чтобы просто поднять штангу — такой триумф подобен пораженью, а в том, чтоб совершив движенье с размаху штангу бросить на помост. И так далее.

Пятая и шестая буквы каббалистического алфавита «Хэт» и «Вав» противопоставлены друг другу как «жизнь» и «смерть». В отличие от мёртвого мира, всё живое должно рано или поздно умереть. В шестой главе Евгения Онегина Ленский гибнет. Эта глава соответствует «страстной пятнице» и гибели Иисуса на кресте. Вся глава начиная с эпиграфа пронизана философскими размышлениями о смерти. Ленский противостоит всему обществу в целом и невозможно назвать конкретно кто виноват в его смерти. Это общественные традиции и нормы морали, Зарецкий любящий оттянуться часто за счёт своих друзей, Ольга которой по большому счёту всё безразлично, Онегин, фактически поставленный перед фактом необходимости застрелить друга и не желавший изменить естественный ход событий. Аналогичный тип победы, когда противником является  всё общество и окружение в целом, рассмотрена в первом романе Льва Толстого «Война и мир» на примере истории Отечественной войны России 1812 года. Толстой объясняет, что против армии Наполеона, выступала не отдельная российская армия, но весь народ, вся Россия и именно поэтому война 1812 года получила называние «Отечественной». Россия победила Наполеона без единого выигранного сражения. Против лучшей армии мира выступал каждый дом и каждый куст, вся земля была у Наполеона врагом, не оставляя ему ни одного шанса на победу. Если пятая глава показывает, что живое вправе выступить против законов материального мира, то в рамках только материального мира силы неравны и жестокий материальный мир неизбежно должен победить живое. При этом к вопросам смерти в любом случае нужно относиться философски, «по Монтеню». «Там, где дни облачны и кратки, родится племя, которому умирать не больно». Поэт и писатель который своим творчеством раскрывает тему гибели и смерти — это Михаил Лермонтов. Свою известность он получил после написания стихотворения «Смерть поэта», посвящённую гибели Пушкина. Поэма «Мцыри» посвящена тому, как молодой человек ради того, чтобы жить подверг себя опасности и погиб не смотря на то, что мог спокойно жить в тихом монастыре на полном довольствии. Поэма «Демон» описывает гибель молодой женщины, которая вместо тихой жизни монашки погибла, избрав себе в любимые Духа Изгнанья. Роман «Герой нашего времени» показывает историю духовной смерти человека от скуки и невозможности найти себя. Стихотворение Лермонтова «умирающий гладиатор» – это перевод отрывка из «Путешествия Чарльд Гарольда» лорда Байрона.

Все ждут его назад с добычею и славой,
Напрасно — жалкий раб, — он пал, как зверь лесной,
Бесчувственной толпы минутною забавой…
Прости, развратный Рим, — прости, о край родной…

Шестая и седьмая буквы каббалистического алфавита «Вав» и «Заин» относятся друг к другу как «торжество материального» и «торжество духовного мира». Смерть есть торжество материального мира, побеждающего жизнь, но если в отличие от бренных ценностей материального мира, сокровища духовного мира бессмертны, то духовные силы в конечном итоге должны победить материю. Смерть которую можно видеть постоянно достаточно хорошо и наглядно объясняет бренность материальных ценностей, в то время как духовным ценностям доказать свою истинную силу не так просто. Для этого душе нужно победить смерть. Преобразование поверхности Земли после возникновения жизни 4 миллиарда лет назад, происходит только благодаря прямому воздействию живых существ на неорганическую материю планеты.

Как бы ни была сильна зима, приход весны неизбежен. Седьмая глава «Евгения Онегина» начинается с описания весны.

Гонимы вешними лучами,
С окрестных гор уже снега
Сбежали мутными ручьями
На потопленные луга.
Улыбкой ясною природа
Сквозь сон встречает утро года;

Власть лжи и лицемерия в обществе на первый взгляд представляются непобедимыми, но живое и натуральное рано или поздно одерживает победу над синтетическим суррогатом. В начале 80-х годов казалось, что «брежневский застой», власть коммунистической идеологии и тоталитаризм централизованной государственной идеологии в СССР вместе с исторической общностью «советским народом» переживут тысячелетия. Однако как только «перестройка» разрешила частное предпринимательство, а «гласность» разрешила открыто обсуждать преступления коммунистического режима, буквально за несколько лет развалилось всё. Если какая-то религия или идеология были изначально построены на синтетических принципах, то «перестройка» и «гласность» должны значительно повлиять на её роль в современной жизни, особенно если такой «перестройкой» займётся тот самый «Высший разум», который изначально эту религию создал.

В седьмой главе «Евгения Онегина» Татьяна под жужжание жуков, в замке Онегина, спокойно изучает его жизнь и интересы. Здесь же и статуэтка Наполеона с руками сжатыми крестом — как у фараона Эхнатона. Здесь же портрет лорда Байрона, поэта, создавшего образ «байронического героя», Духа Изгнанья. Татьяна знакомится с материалами по истории точно так же как молодой Джон Мельмот знакомится с историей своего странного родственника в книге Чарльза Метьюрина «Мельмот Скиталец», которую Пушкин назвал «гениальной». Создание христианства шло по пути эпиграфов Пушкина к седьмой главе. Вначале инакомыслящий изгоняется обществом, как происходит в  комедии Грибоедова «Горе от ума», потом песни, которые берегут на Парнасе приносятся в жертву для «пиров в безжизненные лета», как в стихотворении Баратынского «Пиры». И наконец в конце концов возникает героическая виртуальная история, не имеющая ничего общего с реальностью — точно так, как Димитриев создаёт историю «Освобождения Москвы». История возникновения Москвы очень напоминает обстоятельства возникновения Иерусалима, а поэтому все три эпиграфа имеют ассоциативную связь с авраамическими религиями и их историей.

Вторым романом Льва Толстого является Анна Каренина. Гибель СССР произошла по причинам аналогичным гибели Анны Карениной. Застойная и до смерти надоевшая социалистическая система здесь аналогична мужу Анны, Алексею Каренину. Новые экономические капиталистические отношения, введённые «Перестройкой», аналогичны встрече Анны с Вронским. Остаться с социалистической экономикой СССР не может, а в новом буржуазном мире для него нет места. Новая Россия так же относится к СССР как дочь Анны  к своей матери. Гибель «тех самых евреев», которые приняли христианство и безвозвратно ушли от старого иудаизма была так же неизбежна как и гибель Анны Карениной или СССР.

Согласно моему предположению, поэма гоголя «Мёртвые души» объясняет принципы и обстоятельства привели к христианскому пониманию «небесного царства» и пути «мёртвых душ» в загробном мире. Следуя вослед Данте и Гоголю, тему небесных царств продолжил Михаил Булгаков.  Если общество способно пренебречь душой поэта в пользу богомерзкого суррогата, то живой поэт или его объективный и реальный образ представленный на всеобщее рассмотрение, должен уничтожить любую ложь. В седьмой главе есть фраза «Ужель загадку разрешила? Ужели Слово найдено?». Пушкин прекрасно знал как было найдено «Слово о полку Игореве». В своей книге «Не сотвори кумира» я попытался обосновать предположение, что автором «Слова о полку Игореве» был некий поэт сказочник живший в XIV веке и ставший впоследствии известен как «пресвятой Сергий Радонежский». Если автором «Слова» действительно был отрок Варфоломей, то можно изучить насколько может разойтись психологический портрет реального человека с его обожествлённым образом, созданным власть имущими в своих прагматических, корыстных целях. Однако, если наука строго докажет авторство Сергия Радонежского в создании «Слова о полку Игореве», то это бескомпромиссно развенчает любую историческую ложь связанную с этим человеком. Если реальный прототип для создания образа «Иисуса Христа» в действительности больше напоминал Ноздрёва из «Мёртвых душ» или Коровьева из «Мастера и Маргариты», то какова цена всем этим «святым» писаниям в базарный день? Однако, методом, которым в комедии Гоголя «Ревизор» представляется на всеобщее обозрение моральный облик уездного города N, можно очень хорошо изучить многие проблемы человечества. Если бы не Хлестаков и его хохма, реальность так бы и остались скрыта под масками благопристойности и благонравия.

Восьмая буква каббалистического алфавита  «Хэт» означает «Чудо», то есть нечто, заведомо выходящее за пределы естественного хода событий или переход на качественно новый уровень развития. Если в случае седьмой буквы живая душа может победить мёртвый мир, то восьмая буква подразумевает проявление живой души, лежащей за пределами мира, то есть «Высшего разума» или «бога» в виде его откровения или творчества. Наличие такого «откровения» будет и доказательством существования такого внешнего по отношению к миру «Высшего разума». Действительно, если «святые писания», лежащие в основе религий, не просто собрание народного фольклора, но в действительности являются чудом, противоречащим естественному ходу событий, ничто не запрещает тому же автору создать новое откровение. При этом ему совершенно не обязательно следовать путями, которые он использовал в прошлом. Почему бы ему для своего творчества не выбрать тот вид искусства и те художественные приёмы, которые являются наиболее подходящими и удобными для выполнения поставленных задач?  Наличие аудитории способной понять новое откровение совершенно не является необходимым, однако какая-то «Муза» у любого поэта всегда должна присутствовать. В восьмой главе Евгения Онегина такой музой является Татьяна, ставшая генеральшей и законодательницей в светских кругах но, при этом, не переставшая любить Онегина, «москвича в гарольдовом плаще».

Третьим и последним романом Льва Толстого было «Воскресение». После праздника Пасхи, то есть «Воскресения Христова»,  помещик Нехлюдов совратил молодую дворовую девушку и в результате родился ребёнок, который вроде бы умер, хотя кто знает? Изгнанная из общества, Катерина Маслова находит себя в качестве профессиональной проститутки. На суде, где её обвиняют в убийстве (они бога убили…), она встречает совратившего её Нехлюдова. Проникнувшись чувствами долга и морали Нехлюдов старается ей помочь. Не в таком ли виде должно выглядеть воскресение «тех самых иудеев второго храма» в образе евреев ашкенази? В фильме Тарковского «Ностальгия» есть эпизод, где главный герой, которого играет Олег Янковский, рассказывает поучительную историю.

Один человек спасает другого из огромной глубокой лужи, понимаешь? Спасает с риском для собственной жизни. Ну вот они лежат у края этой глубокой лужи и тяжело дышат. Устали оба. Наконец спасённый спрашивает: «Ты что?». «Как что? Я тебя спас». «Дурак, я там живу». Обиделся значит.

Правдой жизни является то, что проститутка не хочет, чтобы её спасали из борделя, а крепостной крестьянин не хочет своего освобождения из рабства. После того, как им будет предоставлена свобода, нужно будет ДУМАТЬ о жизни и многое решать самим без сутенёра и своего помещика. Рабу не выгодна свобода, поскольку получив её он потеряет  возможность не думать о тот как и для чего жить. Жизнь обяжет его принудительно думать и решать конкретные вопросы и при этом он потеряет значительно больше свободы чем получит. Люди живут по законам похожим на законы физики и если какой-то Внеземной или Высший разум захочет научить чему-то людей, то они не захотят ничего слушать и понимать, поскольку не хотят и любят думать. Главной задачей большинства существующих «святых писаний» как раз и является задача отучить человека думать. Всё вам дадут, всё вам споют… Они там живут. Этой теме посвящено стихотворение Пушкина «Свободы сеятель пустынный»:

К чему стадам дары Свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич

Именно об этом рассказывает Великий Инквизитор в поэме Ивана Карамазова: «Ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!… Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться…  свободным сердцем должен был человек решать впредь сам, что добро и что зло… но неужели ты не подумал, что он отвергнет же наконец и оспорит даже и твой образ и твою правду, если его угнетут таким страшным бременем, как свобода выбора?».

Есть несколько поэтов, творчество которых могло бы комментировать восьмую главу «Евгения Онегина». Среди них я назвал бы прежде всего Александра Блока, Валерия Брюсова и Юрия Визбора. У каждого из них в творчестве возникает образ некой таинственной женщины, незнакомки, возникающей и исчезающей, о встрече с которой так мечтает поэт. У Юрия Визбора такая волшебная незнакомка встречается в песнях «Ты у меня одна», «Зайка», «Женька». «О посмотри какие облака», «Солнышко лесное», «Я в долгу перед вами», «Три сосны», «Леди» и во многих других.

Если реальным автором  произведений Пушкина и в частности «Евгения Онегина» является некий внеземной Высший разум, то что же это такое и каким образом его можно научно определить?

Следующая глава Научное доказательство существования бога.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *