А на правой Маринка анфас.

История моих отношений с Мариной Мирецкой. Встреча на юге в 1987 году. Восемь лет писем и телефонных звонков. Женитьба в 1995 году и отъезд в США. Катастрофа и её причины.

С самого раннего возраста, до школы, моё отношение к девушкам было чисто мечтательным. У меня всегда была какая-то «она», которая существовали только в моих мыслях. Мне важен был не сколько реальный человек, а мои собственные образы, которые я создавал для себя. Прямо в духе Татьяны Лариной. Проблемы возникали когда идеальный образ подавал признаки реального человека и этот человек не вписывался в идеал, который я для себя создавал. С каждой из девушек которых я возводил в свои «королевны» была связана достаточно большая и поучительная история, но темой данного повествования будет история моих отношений с той, которая таки всё же стала моей женой и которая просуществовала в таком качестве целых шесть лет. История эта, начавшись в духе лучших романов, закончилась столь некрасиво что полностью перевернула всю мою жизнь и представления о ней.

Когда я закончил МФТИ, позиция «Музы» у меня было вакантным. И Марина встретилась мне как раз тогда, когда мне требовалась новая «Муза». Случилось это на берегу моря, в Крыму, в городе Судаке. После окончания МФТИ меня распределили не в престижный научный центр, а в действующую армию по второй специальности «лейтенант ракетных войск стратегического назначения». Выпускное время для многих было делом очень хлопотным. Все занимались устройством послевыпускной жизни и поэтому ни в стройотряд, ни в поход с однокашниками я поехать не мог. Ехать на дачу к деду было скучно и поэтому единственный раз в жизни я просто купил стандартную туристическую путёвку, включавшую поход по крымским горам и последующий отдых на берегу Чёрного моря. Обычная путёвка была совсем не по мне, поскольку я сам привык решать куда и каким образом направляюсь. Однако,  нарушение собственных принципов это тоже было в моём духе и и поэтому ничего особенного в таком решении не было.

В то время я увлекался бардовской песней, возил с собой гитару и пел где только придётся. Ничего профессионального в этом смысле из меня никогда бы не вышло, поскольку я так и не научился прилично играть на гитаре, хотя любую песню из репертуара Высоцкого, Визбора, Окуджавы и проч. мог наиграть на пяти «блатных аккордах». Когда поход закончился, организаторы решили провести концерт где выступали бы сами туристы, но никто ничего делать не хотел. Тогда вызвался я и предложил весь концерт провести в одиночестве — устроить концерт бардовской песни. Вот на этом-то концерте Марина впервые меня увидела.

Мы познакомились с ней на танцплощадке. Вначале были в одном кругу, где танцевали под как сейчас помню песню Пугачевой

Ты стал счастливейшим из людей
Есть у тебя верных сто друзей
Эй ты слышишь наш сто первый друг
Есть у нас надёжных сотни рук…

Потом была какая-то медленная музыка и я пригласил её на танец. Потом мы вышли на балкон, а потом пошли к морю. Я взял гитару и у большого камня пел ей всё подряд. На следующий день плавали в море вдвоём. Всего мы были знакомы три дня. Помню, провожая её в гостиницу у меня вдруг мелькнула в голове мысль — вот эта девушка станет моей женой. Интересно, что до этого я ни в одной из своих «муз» не представлял именно в роли «жены». Я сразу заметил в ней особую холодность характера. Это была такая «Снежная королева», но что же делать если такие мне нравятся больше всего. Кстати, у неё даже платье было белого цвета. Я уехал в Москву, а оттуда и в Амурскую область, дивизию РВСН, а она вернулась к себе на родину на Украину, поступив в Криворожский университет. Сейчас там где располагалось моя дивизия строят новый космодром «Восточный». Что нас тогда объединило? — наверное характер… Я был очень гордым и самолюбивым человеком, что плескало через край, поэтому мне часто трудно было найти общий язык с большинством девушек. Я отметал всех своих подружек иногда самым необъяснимым образом. Та, с которой я смог бы найти общий язык должна была бы быть такой же гордой и самолюбивой но при этом постоянно мучающейся от бесконечных внутренних противоречий. Так что мы нашли друг друга. Марина оказалась красивой и гордой как богиня Исида. Когда мы подошли к морю, она тут же предложила поплавать голышом. На такое даже я не был способен. Забавно, что когда я учился в десятом классе, то написал небольшой рассказик, в котором фактически предсказал многие детали этой странной встречи. Марина жила в тысяче километрах от Москвы, а после трёх «счастливых дней» на берегу крымского моря нас разделили семь тысяч километров.

Первое письмо я написал ей из Москвы. Оно начиналось «Милая незнакомка…». Восемь лет после этого я посвящал ей все свои философские и душевные изыскания и постоянно с ней перезванивался. Мои письма к ней я писал старинным пером и такое письмо могло быть с общую тетрадь. В этих письмах не было никаких «любовей» – лишь размышления о философии, истории, культуре, своих приключениях и смысле жизни. Она также не оставалась в долгу, поскольку сама обо всём этом, как я полагаю, много думала. Она писала ему стихи, которые ясно говорили, что у неё внутри тоже не так всё просто… В письмах это была Маленькая Принцесса очаровательная до смерти, несокрушимая и непримирима ни с чем. Интересно, сколько раз она хлопала дверью в институте перед носами этих «ползающих» секретарш! Как она не переносила сюсюканье этих накрашенных стерв! Гордая как Королева Египта, перед которой преклонялся весь мир, она не могла вынести такого отношения к простой студентке университета. Сколько тысяч раз она задавала себе вопрос – почему её никто не понимает? Кто я ангел или демон? А кто вообще мои друзья? И почему я никому не нужна? А кто мне вообще нужен? Она самая романтичная, чувствительная и эмоциональная девушка на земле, но почему никто не видит этого? Эх, если бы только знала — кем именно ты была в своей прошлой жизни…

Зачем я всё это пишу тебе? Ведь этим я делаю тебе больно и обидно. Ты готов растерзать меня в клочья, правда? Не сердись, просто я не хочу, чтобы ты подумал, что я ангел. Я просто такая, как и ты и как все. Ну, договорились – мы не ангелы.

      Послушай, я тут наткнулась на кое-что. Автора не знаю. Прямо о тебе.

    Как хорошо, что есть ты на Земле
    И можно верить в доброе начало
    И душу согревать в твоём тепле
    И тосковать бессонными ночами
    Безверия отчаянную боль,
    Умять твоей приветливой улыбкой
    И молча разговаривать с тобой,
    Как с б-гом, доверительной молитвой
    Не погаси высокого огня…
    Не оступись, не полюби меня.

Все стены в своём общежитии я обклеил её фотографиями, но это был первый и последний иконостас, который я создал за всю жизнь. Мне нужно было на кого-нибудь молиться и я создал для себя богиню. Марина явилась тем катализатором, который заставляет переосмыслить и пересмотреть всю свою жизнь, вспомнить каждую деталь и даже построить какую-то модель для понимания мира в целом. Забавно, что эту функцию она не потеряла до самого последнего момента, когда уже выступила не в роли «доброй богини», а в том, чему даже нельзя найти названия.

Наши общие отношения и какие бы то ни было «планы» мы никогда не обсуждали. Это был диалог двух людей, которые ищут себя в жизни и ищут само значение жизни. У Марины отношения с окружающими явно не складывались и эта переписка наверное нужна ей была не меньше чем и мне. Это было романтично.  Девушка из маленького украинского города и офицер Ракетных Войск в Сибири, к тому же из Москвы. Иногда у него была возможность ей звонить и тогда телефонистка в местном отделении связи становилась для меня мадонной. Разговор на Украину продолжался три-пять минут, стоил чрезвычайно дорого. Я просто хотел послушать её голос с лёгким приятным украинским акцентом. Единственной причиной для меня чтобы взять отпуск — была встреча с Мариной. Мой отпуск состоялся в феврале 1988 года. Сразу после возвращения в Москву, я полетел на Украину, чтобы с ней встретиться.

Рассказ о том, как мы провели мой отпуск путешествуя по всему СССР может занять отдельный большой рассказ и я потом его наверное обязательно напишу. Помню, в Одессе мы подошли к берегу моря и я читал стихи Высоцкого

Штормит весь вечер, и пока
Заплаты пенные летают
Разорванные швы песка –
Я наблюдаю свысока,
Как волны головы ломают.

А она прочитала стихи Розенбаума

По снегу, летящему с неба,
Глубокому белому снегу,
В котором лежит моя грусть,
К тебе,    задыхаясь от бега,
На горе своё тороплюсь.

Интересно, что эти стихи носили пророческий характер, я читал её роль, а она мою. В декабре 2001 года, я по снегу летящему с неба, а в Москве тогда выпал очень густой снег, стремился на своё горе к ней в США, а она «издалека» наблюдала, как я ломал себе голову.

После того, как наше рандеву закончилось, наши отношения резко прервались. Наверное потому, что для них не было никакого на тот период логического продолжения и я забыл о Марине на целые полтора года. Но когда я уже вернулся из ракетной дивизии на Новый 1990 год мне было одиноко и скучно и я  написал ей письмо. Написал и забыл, однако через некоторое время в моей комнате в Москве раздался телефонный звонок. Это был звонок из Украины. Звонила Марина… Она решила просто поболтать и выяснить как у меня дела. Оказалось, что жизнь у неё не складывалась — она опять со всеми переругалась, включая и свой второй университет и полностью запуталась внутри самой себя.

Наши телефонные отношения возобновились. Я смог заработать немного денег продавая микросхемы на одном из «чёрных рынках» в центре Москвы и этих денег вполне хватило, чтобы финансировать свою поездку к Марине на Украину. У Марины возможно произошла какая-то трагедия в личной жизни… мне иногда казалось, что вообще вся её жизнь — это сплошная трагедия. Это была странная встреча. Домой к себе Марина меня не пустила, хотя помогла устроиться в гостинице. Мы уславливались о встрече, она не приходила. Она окончательно бросила университет, хотя по всем предметам у неё были только одни пятёрки. Она просто «перестала туда ходить». Я чувствовал, что она переживает, наверное, один из самых крутых периодов в её жизни, но ни помочь ей, ни даже узнать, а что вообще с ней происходит, я был совершенно не в состоянии. Однажды она сказала мне «увези меня куда нибудь», однако мы оба понимали, что это совершенно невозможно. Я тогда был фактически безработным и сам не представлял себе что буду делать в жизни… а носу была экономическая катастрофа и падение СССР. Единственным результатом этой встречи стало то, что я стал звонить ей на Украину из Москвы почти каждый день. Наверное именно благодаря её внутренним проблемам я нашёл в ней «родственную душу».

Я устроился в Институт Общей Физики — солидную организацию, в которой правда наукой уже почти не занимались, на излёте «Перестройки» все думали только о деньгах. Один мой школьный знакомый рассказал мне о том, что направляется учиться в США в аспирантуру и я загорелся этой идеей. В конце концов это был какой-то выход из той тупиковой ситуации в которой я оказался. Один из проектов, над которыми я работал в ИОФАН-е было создание линии связи Интернета. Посредством Интернета я переписывался с профессорами в США и так случилось, что один из них пригласил меня в аспирантуру.

Моя учёба в США закончилась довольно печально. Меня отчислили из университета фактически из-за того, что я полностью потерял интерес к физике и занимался в основном компьютерной техникой. Возвращение было психологически очень тяжёлым, однако в Москве меня ждала очень неплохая работа в UNISYS Corporation где я уже выступал в качестве программиста.

И тут наши телефонные отношения, которые не прекращались даже тогда, когда я жил в США материализовались когда Марина в апреле 1995 года приехала ко мне в Москву чтобы праздновать свой 25 день рождения. Возможно у неё опять возникли какие-то проблемы на родине… хотя может быть они и никогда не прекращались… Через два дня после её приезда в Москву мы решили пожениться. Таким образом я осуществил свою давнюю мечту ещё с времён нашей первой встречи на черноморском побережье. С момента этой встречи в Судаке прошло к тому времени восемь лет. Разве нельзя сказать, что мы были хорошими друзьями?

Друзьями да, но нужно сразу представить себе, что наша пара была не вполне гармоничной… поскольку это было не Сенатор Падме и Энакин Скайуокер… а Падме и мастер Йода строящий из себя Скайвокера…. Чем больше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей… Она, я так полагаю меня никогда не любила… я вообще сомневаюсь, что она на это способна… Разговоры разговорами, письма письмами, а вот стать одной семьёй — это совсем другая вещь.

Экономический базис для новой семьи был вполне надёжным. Я был сотрудником известной американской фирмы, имевшей контракт на создание информационной системы в Сберегательном Банке России. У меня была по тем временам очень большая зарплата и денег я не считал. У Марины в смысле занятости была полная неустроенность. Из университетов она ушла, попытка преподавать русскую литературу успехом не увенчалась. Развал какой-то компании типа МММ где она пыталась работать привёл к тому, что в конце концов она продавала вёдра на рынке. Ни у неё ни у меня другого выбора просто не было. Ей предлагали стать женой сотрудника американской фирмы, с хорошей зарплатой, который жил в Москве и с перспективой уехать в США. Там, на родине у неё не было ничего кроме продажи вёдер на рынке. Я был влюблён в неё по копчик…  И всё казалось просто идеальным… Это можно заметить на видео нашей свадьбы… которое я выложил на Интернете в свободном доступе на youtube.

Но мы в основном знали друг друга до этого виртуально или в путешествиях по стране. Мы никогда не общались в обыкновенной «бытовой» ситуации… А то что она меня не любила… «моей огромной любви хватит нам двоим с головою»…. На волне этой абсолютной эйфории мы приехали в США… И тут оказалось, что я отнюдь не Скайвокер, а всё-таки мастер Йода… Я дал ей в США всё, что может мечтать человек. Абсолютно всё. Она не должна была ничего делать… но могла иметь всё что угодно… Я не смог только одного — сделать так, чтобы она меня полюбила…

Медленно но верно, эйфория проходила, приходила скука…. Однообразие и при этом на фоне зависимости от человека, к которому она была равнодушна и от которого полностью зависела. Я это видел, но ничего не мог сделать, потому что больше ничего не мог ей дать.. к тому же на это наложилось то, что она сильно поправилась. Возможно это так же повлияло на её настроение… Психологические проблемы с окружающими, которые её преследовали всю жизнь после того, как я стал частью её семьи перешли на меня. Меня в жизни всё в общем устраивало… а её под конец не устраивало ничего. Такая жизнь ей не нравилась, а меня она уже просто видеть не могла…

Она формально была женой, но психологически чувствовала себя содержанкой… поскольку работал только я один… Разрешение её внутренних проблем было отложено. Изменить ситуацию я был не в состоянии…  Одно дело виртуальные отношения в письмах и по телефону и совсем другое — это под одной крышей в реальной жизни.

Пролетело шесть лет нашей семейной жизни в США…

У нас родился вначале один сын, потом второй, но реальность проявляет себя только в критической ситуации, когда на карту поставлено собственное самолюбие, гордость и требуется своими конкретными действиями показать что ты есть на самом деле. Только в критической ситуации можно узнать как в действительности к тебе относятся. Так или иначе подошёл вечер того рокового дня, который всё перевернул с ног на голову. Внешне у нас в семье всё было спокойно и мирно. Это можно видеть на многочисленных видеозаписях, которые я постоянно делал. На youtube я опубликовал нашу первую прогулку с сыном Никитой, которая была в январе 2001 года. Всё тихо, мирно, все счастливы. Но п-ц подкрался незаметно. В реальности ей не было интересно о чём я думаю, и что меня волнует…  она была полностью равнодушна по отношению ко мне и моей жизни… и я так полагаю была бы не против от меня наконец освободиться.

Опять и опять вспоминая всё, что случилось я просто не могу поверить, как это возможно. Наверное я старался закрыть глаза на все противоречия, которые возникли между нами уже с первых дней супружества.

Прямо перед катастрофой я собрал новый компьютер и спокойно сидел и тестировал новый CD-ROM. Марине вдруг зачем-то захотелось позвонить в психологический кризис-центр, чтобы там мне «помогли». Телефон этого центра она нашла в каком-то рекламном мусоре, которого у нас всегда было достаточно. Я очень не люблю когда кто-то вмешивается в мою жизнь и особенно если это кто-то из мусора. Не смотря на то, что я запретил Марина куда-то звонить, она настаивала на этом. Она могла звонить куда годно и зачем угодно, но она хотела распорядиться моими делами и привлечь этому неизвестных посторонних людей из очень сомнительных источников. Я предлагал ей обсудить ситуацию, но она ничего не хотела слышать. Прямо перед событием — я просмотрел фильм «Гладиатор», где было много насилия и кровищи… Марина стала настаивать на звонке. У нас с ней очень редко возникали конфликты, но в данном случае она наступила мне на больную мозоль. Золотая рыбка может дать старухе всё, кроме того, чтобы быть у неё на посылках. Я ни при каких условиях не мог позволить ей звонить на мой счёт по сомнительным причинам, отключил телефон в доме и отобрал у неё мобильный…

Когда закончился фильм «Гладиатор», я вышел из дома и подошёл к своей машине. Я увидел, что она сидела внутри и куда-то звонила по моему телефону. Когда она увидела, что я приближаюсь — она испугалась… как мелкий воришка, которого застали на месте преступления и стала закрывать дверь. Такое поведение меня настолько разозлило, что я наверное никогда больше в жизни не был столь разозлён как в этот момент. Я убеждён, что любой нормальный муж бы на моём месте после такого поведения жены хорошенько ей бы за это врезал.

Я НИКОГДА ЗА 14 ЛЕТ НАШЕГО ЗНАКОМСТВА НЕ ТРОНУЛ ЕЁ ПАЛЬЦЕМ.

ЕДИНСТВЕННОЕ ЧТО Я СДЕЛАЛ — ЭТО ВЗЯЛ У НЕЁ ИЗ РУК ТЕЛЕФОН И ДВА РАЗА УДАРИЛ ЛАДОНЬЮ ПО ЛИЦУ.

Потом, я СПОКОЙНО вернулся в дом, сел за компьютер и продолжил тестировать CD-ROM. Всё.

Удивительно, что происходит с людьми в критической ситуации когда они страшно оскорблены, разозлены и мечтают рассчитаться за обиду во что бы то ни стало. При объяснении наших отношений она вспомнила какой-то мелкий инцидент единственный что она нашла за шесть лет совместной жизни, чтобы доказать, что я систематически её избиваю и полностью забыла всё, что я для неё сделал. Два десятка часов видеозаписей, где мы счастливые и довольные путешествуем по всему США мгновенно были забыты. Теперь для неё я стал извергом, насильником и она сделала всё, чтобы создать мне самый неблагоприятный и унизительный имидж для судебных организаций, да и всех возможных окружающих. Хотя что же я хочу если фактически купил себе жену за деньги?

Итак, я  врезал Марине пару раз по лицу, вернулся в дом, сел за компьютер и постарался себя успокоить… Кстати, мне самому было удивительно как это я смог врезать своей «богородице». Но тогда поступить иначе я никак не мог и если бы меня перенести туда в то время… я бы сделал то же самое. Рукоприкладство отнюдь не метод выяснения отношений… Но когда терапевт бьёт пациента по коленке, то коленка инстинктивно подскакивает. Это нормальный человеческий рефлекс — ответ на сильное внешнее раздражение… То что я ей врезал говорит о том, что мои рецепторы к тому времени ещё не отсохли и я ещё не разучился чувствовать. Её поведение меня страшно разозлило… что-же… нужно лучше контролировать свои чувства.

Американское иммиграционное законодательство очень сурово, может быть даже слишком. Если человек совершил ЛЮБОЕ самое маленькое уголовное преступление и был формально осуждён за него по суду — то он неизбежно теряет Green Card. Это означает, что ему становится запрещено легально работать на территории США. Однако, существует некий класс «особых» преступлений после которых чел не имеет права даже находиться на свободе. Он обязательно должен быть арестован, посажен в федеральную иммиграционную тюрьму и депортирован в сопровождении двух сотрудников ФБР — он пожизненно становится non grata. К такому виду относятся например убийства и как не странно преступления квалифицирующиеся, как «Domestic violence». «Assault second degree»по отношению к жене относится именно к такому виду преступлений. Интересно, что в практике реальных судебных дел, локальные суды США не доносят на человека в иммиграционную службу в большинстве случаев, а просто дают возможность человеку самому спокойно уехать из страны… поскольку тюрьмы в США переполнены и никто не хочет кормить там за государственный счёт иностранных преступников. Вокруг же меня ситуация накалилась настолько, что суд Мэриленда доложил по форме обо мне в федеральную службу иммиграции и они сделали всё как положено по закону.

Можно предположить, что Марина по крайней мере до первого суда ничего об этом не знала и просто действовала как женщина, которую сильно оскорбили и которая желает рассчитаться за обиду. Однако, после того, как я вернулся после первого суда, я очень детально объяснил ей, что меня ожидает… и после этого она прекрасно понимала ситуацию.

Служба психологической помощи, куда звонила Марина заявила, что «звонила женщина, подавшая сигнал Suicide in progress». То есть они поняли, что муж этой женщины уже стоит на стуле и собирается вот-вот выбить из под себя стул. Неизвестно, что она говорила в реальности, поскольку она почти не умела говорить по английски. Но поняли он именно это. Поскольку, ситуация критическая, они позвонили 911 и передали полиции, что кто-то хочет покончить жизнь самоубийством. Так объяснила полиция — по какой причине они прибыли в наш дом. Понятно что это была полная чушь, поскольку я сидел и копался в новом компьютере и мне было не до самоубийств. В данном случае я не могу обвинить Марину во лжи, поскольку скорее всего сыграл эффект «испорченного телефона», но это выяснить сейчас уже невозможно.

Когда полиция пришла в наш дом, то она увидела меня сидевшим и спокойно копающемся в компьютере и женщину всю перепуганную и в крови — майка у Марина была белоснежно белого цвета. После того, как я ей врезал и вернулся за стол — Марина пошла наверх, на второй этаж рассказать о случившемся своей маме, которая у нас гостила и получить от неё поддержку. У Марины иногда из носа шла кровь просто так, на пустом месте, а когда она получила по носу — то потекла просто ручьём. Умыться она не успела — с момента удара до приезда полиции прошло около двух минут — ровно столько, сколько требуется для того, чтобы скопировать один CD диск.

Я никогда не трогал её пальцем. Поэтому такое моё поведение было совершенно неожиданным и обидным… ей набили морду за непослушание. Никаких других признаков насилия кроме крови на майке не было. Не было даже единого синяка на лице или где бы то ни было ещё. Но фотографии, которые сделала полиция были очень трогательные…

Итак, ещё раз. Ни одного свидетеля того, что произошло кроме самой Марины не было. Полиция ничего не видела. Мама Марины ничего не видела. С момента звонка в службу психологической помощи до приезда полиции прошло несколько минут. Полиция это подтвердила. Меня ни о чём не спрашивали, но сразу арестовали и привезли в тюрьму… ту самую, которая находится в Потомаке. Там мне показали полицейский протокол, который заставили подписать. Когда я прочитал что там было написано, то у меня глаза на лоб полезли. Там в частности была такая фраза «я в этот вечер не принимал нужных таблеток». Но я никогда не пил никаких таблеток. Потом там было сказано что-то в роде того, что я начал избивать жену в машине, потом ВОЛОК её по земле в дом, продолжая при этом избивать. В доме я продолжил её избивать и угрожал ей убийством. Причём делал это не в первый раз. Очевидно, что всё это была полная ложь. Однако, я опять же тут не могу обвинить Марину во лжи, поскольку этот протокол был написан полицейскими СО СЛОВ Марины а она плохо говорила по английски. Полиция могла домыслить что угодно по своей фантазии. За то время которое прошло между звонком в кризис-центр до приезда полиции времени не было достаточно для того, чтобы всё это произошло в реальности.

На следующий день я присутствовал заочно на суде. Марина не знала, что я её вижу по телевизору. Но я видел её выступление и она ясно заявила, что я хотел её убить и что поэтому она была сильно испугана. Это была полная ложь, поскольку убить я её не хотел и испугана она не была. Её вообще очень трудно чем-то испугать… это была совсем не кисейная барышня. Она просто совершенно хладнокровная решила рассчитаться со мной за нанесённую обиду. Но повторяю, в этот момент она ещё не знала, что рассчитавшись со мной останется в США одна.

Поскольку мне уже инкриминировали статью «угроза убийства», то бонд был поднят до такой высоты, что я бы ни при каких условиях не смог бы выйти на свободу до суда, кажется его подняли с 10-и тысяч до миллиона. Когда я встречался с  нашими семейными друзьями, которые пришли выяснить что случилось, то они заявили, что найти столько денег, чтобы вытащить меня из тюрьмы не представляется никакой возможности. Поскольку я был полностью закрыт и у меня не было никакого опыта в судебных делах, то защитить себя я никак не мог. И защищать меня никто не хотел. Персонального адвоката у меня не было… Да и как я буду выступать против своей любимой жены?

Тут наверное Марина впервые поняла с какой заботой общественные организации относятся к женщинам которых терроризируют мужья. Наверное такое встречается часто в семьях чёрных и мексиканцев. Она попала под общий стереотип «несчастной женщины» и быть такой ей очень понравилось… ведь теперь  её все любят уважают и помогают… Государственный адвокат мне сказал, что ничего сделать не может… и делать ничего не будет. Полицейский протокол  со слов Марины никто не обсуждал, это было принято за правду, а меня вообще никто не слушал.

Настал день суда. К этому времени я провёл в заключении целый  месяц. Потом… мне пришлось рассказывать все подробности начальству на работе… по какой причине я прогулял целый месяц… очень «приятный» разговор…. Должен сказать, что тут мне поверили и всё простили. На суде выступила в качестве свидетелей полиция которая ничего не видела, но повторила своей протокол, написанный со слов Марины. Мы мол ничего не знаем… так нам сказали… Выступила мама Марины Дина Гавриловна как свидетель, хотя тоже ничего не видела. Очевидно меня никто не защищал. Марина выступать отказалась, взяв «пятую поправку». Единственный свидетель, способный рассказать правду, отказался давать показания. Если истец отказывается выступать против ответчика то по логике вещей меня нужно оправдать… однако не так думает Мэриленд. Логика простая — женщина боится своего мужа насильника, потому что он может ей врезать ещё больше. Поэтому отказ выступать против меня… хотя Марина могла меня защитить и заявить, что ничего не было — суд воспринял как 100% доказательство моей вины — по тому протоколу который написали полицейские и с угрозой убийства. Они took over the case и вместо Марины в судебном деле фигурирует штат Мэриленда. Я был признал виновным в совершении действий по статье Assault Second Degree, что завершало мою американскую жизнь и карьеру. В такой ситуации мне ничего не оставалось, как подать апелляцию и таким образом получить небольшую передышку, чтобы собраться с мыслями.

Марине моя судьба была совершенно безразлична и она вместе с мамой покинула зал суда даже не дождавшись вынесения приговора. Когда приговор огласили, с небольшим условным наказанием и отпустили на свободу, то я вышел на улицы Потомака один, в зелёной тюремной робе. У меня не было ничего. Я зашёл в ближайшее офисное здание, где попросил перепуганных сотрудников сделать звонок по телефону. Марина была уже дома. Я подождал ещё час в таком виде на улице пока она не подъедет ко мне на машине и не заберёт меня. Тут впервые я почувствовал, что остался в США совершенно один.

Когда я вернулся домой, то детально объяснил Марине, что означает всё это дело с точки зрения иммиграции… я не знаю на что она рассчитывала… наверно на то, что сможет жить отдельно от меня и при этом получать алименты… то есть продолжать свою свободную жизнь, но только без меня. Вся эта история ей очень не нравилась, хотя внешне наша жизнь совершенно не изменилась, настолько всё было полно лицемерием… Марина заявила, что находится в очень сильном психологическом стрессе и что ей нужен отдых. Она попросила меня финансировать ей поездку на Украину к себе домой, где не была шесть лет. Я всё ей оплатил и билет и проживание… Своих денег у неё не было, поскольку она никогда не работала, но все наши деньги и вещи были общие. Она взяла детей и улетела в Днепродзержинск, оставив меня одного.

Новый государственный адвокат не хотел меня защищать, а лишь выполнял формальные процедуры, а я совершенно не понимал, что должен был делать в такой ситуации. Новый суд был судом присяжных. Главного свидетеля и потерпевшей не было. Прокурор была бойкая женщина, которая показала присяжным фотографии женщины в крови, сказала что я хотел её убить, прочитала полицейский протокол, где я «тащил Марину по земле не переставая избивать ногами…». Я конечно говорил, что это полная ерунда, но меня опять никто не слушал. Решение осудить меня было единогласным. Если бы Марина объяснила суду, что всё это чушь и что ей нужно вернуть мужа — дело было бы немедленно закрыта. Но её не было и формально она была невиновна в моём расстреле.

Мои нервы к этому времени полностью сдали. Я почувствовал, что всё закончилось… и что весь мир против меня. Помню напоследок я съездил на Toyota Sienna к океану… туда куда я привёз Марину осенью 1995 года… погулял по берегу моря…. и решил что нужно уезжать из этой страны. Поскольку спасти свою жизнь я уже не могу. Купив билет на самолёт — я улетел в Москву. Оттуда я почти сразу же полетел на Украину к Марине и детям. Ни Марине ни её маме это очень не понравилось. Дина Гавриловна обложила меня матом и они вместе фактически выгнали меня из их дома. Из ИХ дома. Это был их дом… а чей дом остался в США?  Тут я окончательно понял, что у меня больше нет жены…

Марина вернулась в США с детьми в наш дом. Я провёл в Москве до декабря, приходя в себя и собираясь с мыслями, но потом всё же решил вернуться и попробовать поставить всё на место во что бы мне это не стало. В Москве мне было совершенно нечего делать.

Марина меня встретила в аэропорту, но была абсолютно хладнокровна. Она уже примирилась с мыслью, что ей нужно как-то выживать одной. На следующий день после приезда, я решил проехаться на машине по центру. Из-за террактов была повышена безопасность и у меня рядом с моей работой в NCBI просто проверили документы. Полицейские увидели, что я объявлен в федеральный розыск. После окончательного вынесения приговора я не закончил каких-то формальностей. Меня арестовали и опять посадили в тюрьму. То, что я уезжал в Россию уголовным судом Мэриленда было рассмотрено, как «бегство от законного наказания». Они не понимали что это вполне естественно — я всё равно должен был быть депортирован. Моё формальное (условное) наказание было усилено реальным тюремным сроком в 6 месяцев. При этом они формально донесли на меня в федеральную иммиграционную службу и теперь избежать иммиграционной тюрьмы я уже не мог.

Очень интересно, что судья отказался выносить мне окончательный приговор, пока не посмотрит в глаза женщине, которая всё это мне устроила… то есть из-за которой всё это произошло. На окончательный суд Марина опять не явилась и тогда судья отложил окончательный приговор до того момента, когда Марина не появится лично. Я думаю что судья именно для этого и захотел её присутствия… чтобы дать мне последний шанс на спасение. Она могла потребовать у суда простить меня и вернуть ей мужа. Наконец, она появилась. При вынесении приговора, она стояла в зале совершенно молча и с абсолютно каменным лицом, молчаливо оправдывая и подтверждая всё, что происходит. Чуда не произошло. Меня осудили. Я отсидел четыре месяца в обычной тюрьме, потом меня переправили в федеральную иммиграционную тюрьму… я их пересчитал несколько штук по всему Мэриленду. В общей сложности я провёл в американских тюрьмах около года. Ни Марина ни кто либо другой меня при этом не навестили… я был полностью вычеркнут из американской жизни.

Наконец, меня формально в сопровождении двух сотрудников ФБР депортировали из США, объяснив, что я никогда не смогу пересечь границу этой страны и если я окажусь в США, то меня ждут 5 лет федеральной тюрьмы за нарушение закона. Забавно, что этих сотрудников в самолёте интересовал только один вопрос — где в Москве можно найти проституток.

И вот я в Москве…

Моей последней попыткой вернуть хоть что-то была поездка на собеседование в European Bioinformatics Institute в Кембридже. В результате моей успешной работы в NCBI я стал широко известен в узких кругах микробиологов. Когда EBI получил моё resume они обалдели… как это возможно что я, вдруг ищу работу в UK. Но, тем не менее, они пригласили меня в Великобританию, оплатили и самолёт и гостиницу и экскурсию по Кембриджу. Я специально для EBI сделал с нуля красивый проект на языке Java, который специально для этого выучил. Но внимательно выслушав меня,  они мне формально отказали. Действительно, зачем им принимать на работу человека с «тёмным прошлым», а из источников близких к NCBI они узнали что у меня там возникли большие проблемы. Марина не только обрушила мне карьеру в США, но и по всему миру. Я опять вернулся в Москву теперь уже ясно понимая, что обратная дорога для меня полностью закрыта.

Как «несчастная женщина», пострадавшая от «мужа изверга», Марина получила поддержку от женских общественных организаций, которые помогли ей встать на ноги. Она развелась со мной, лишила меня прав на детей, официально через суд запретила мне приближаться к детям… и всё это за два удара по носу.

На этом все мои отношения с этой женщиной окончились. Я не разговаривал с ней уже пятнадцать лет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *