Природа настоящей и вечной любви от Маргариты.

Вторая часть «Мастера и Маргариты» как продолжение «Мёртвых душ» Гоголя. Какими психологическими качествами должен был обладать тот самый народ, который создал христианство? В чём характер Маргариты похож на характер русского народа? Зачем Маргарита помогает Воланду? Могут ли русские служить в качестве «христовой невесты»?

Вторая часть романа «Мастер и Маргарита» начинается с ситуации, напоминающей последнюю картину поэмы Гоголя «Мёртвые души». По городу проходит большая похоронная процессия, везущая в последний путь человека умершего по странной причине. Прокурор у Гоголя умер «просто так», от излишнего душевного волнения, а Берлиозу ни с того ни с сего отрубил голову трамвай. В составе похоронной процессии находятся многие из участников предыдущих событий. Предположим, Гоголь в «Мёртвых душах» рисует карикатурное объяснение, по каким принципам возникла идея «Небесного царства». Для того, чтобы тройка Чичикова пронесла эту идею сквозь народы и государства, нужно чтобы семя новой идеи не затоптали, чтобы оно не погибло от сорняков, чтобы его не склевали птицы, то есть достаточно плодородная почва. И речь тут может идти о народе с вполне характерными психологическими особенностями. С этой точки зрения вторая часть «Мастера и Маргариты» может быть рассмотрена как продолжение поэмы Гоголя «Мёртвые души».

Когда Маргарита скучает на скамейке Александровского сада, наблюдая похоронную процессию, к ней подсаживается ангел смерти Азазелло и предлагает выполнить поручение Воланда, то есть сатаны или Мефистофеля. И от этого предложения она отказаться не может. За услугу ей обещают прояснить ситуацию с Мастером. Психологический портрет Маргариты демонстрируюет некоторые особенности обобщённого портрета того самого народа, при содействии которого христианство родилось и распространилось по всей земле. Почему требуется именно такой народ? Рассмотрим вопрос детально.

Все новые и ветхие заветы обычно связываются с народом «евреев», возникшем, как полагают, где-то в середине второго тысячелетия до нашей эры. После эпического «исхода» из Древнего Египта, «евреи исхода» поселились на территории Палестины, где и произошли события, приведшие к возникновению христианства. Но что это был за народ? И осталось ли от этого народа сегодня хоть что-нибудь? Да, существует народ «евреев», который считает себя правопреемником того самого народа. Однако когда я посетил еврейский музей в Москве, то обнаружил, что после эпизода с разрушением Второго Храма, дальше их история перескакивает сразу в средние века и описывает жизнь евреев ашкенази. Непрерывной линии нет. Чтобы понять сложность вопроса достаточно задать вопрос — как именно внешне выглядели евреи времен Ирода Великого? Оказывается, что изображений не так и много. Евреи сефарды были «средиземноморцами». Они были похожи на испанцев и говорили на языке ладино, клоне испанского. Не исключено, что это были потомки финикийцев, которые приняли в 3-5 веках иудаизм. Ашкенази выглядят как европейцы и по генетическому признаку они с сефардами взаимоисключают друг друга. Некоторые современные исследования американских учёных показывают, что все современные ашкенази могли произойти от 300 человек, то есть жителей нескольких деревень, которые в VIII-IX веках приняли иудаизм от хазарского каганата на территории современной астраханской области, на берегу Волги матушки. Откуда следует, что евреи ашкенази являются коренным народом Российской Федерации.

Прямого генетического следа «от рождества Христова» нет. Но это не главное. Нужно идентифицировать народ, который был бы СПОСОБЕН на создание христианства по психологическим параметрам. Современные евреи ни на что подобное не способны, хотя создание христианства принимают на свой счёт. Они больше всего напоминают по характеру Древних Шумеров, но никак не создателей ветхого и нового завета. Талмудический иудаизм, возникший после III века нашей эры на реках Вавилонских, как говорят сами евреи, определяет весь характер этого народа. Это внутренняя национальная замкнутость, строгая ориентация на букву писания и его детальное изучение. Тот народ, который создал христианство, был способен бросить всех своих богов и погнаться за новым течением сломя голову, забыв обо всём, даже не смотря на то, что «первоисточники» были написаны на разговорном древнегреческом койне — в то время языком международного общения, не имевшего ничего общего ни с ивритом ни с родным языком Иисуса — арамейским. Могли бы современные евреи назвать что-то «словом божьим» если это слово не написано на иврите? То, что тогда произошло в Древней Иудее можно назвать идеологической революций, но какой народ так любит всё разрушить до основания, а только потом начинать что-то строить?

У русских нет никаких генетических корней, смотрящих в Древнюю Иудею, но именно здесь встречаются такие характеры, которые способны совершать революции и менять идеологии как перчатки, а потом увлекать за собой половину земного шара. Так, может ли так быть, что русские создали христианство? С учётом возможности реинкарнации, почему бы и нет? Для того, чтобы показать, что представляет собой реальный Иисус, богу нужно было бы представить его «без глянца», чтобы он прожил «заодно с другими на земле», как, например, Сергей Есенин. Чтобы показать, что такое «избранный народ» создавший христианство в первую руку, ему нужно было бы поступить с ним, как в истории с Психеей или Золушкой. «Избранные» должны были жить, развиваться и показать свой характер в таких условиях, чтобы никто не заподозрил в них жену Амура, Аллаха или Яхве. В первую очередь она сама. И царевич из Золушки, если захочет, сможет найти её только по туфельке, которая придётся ей впору. Судя по всему, в точности такого народа сегодня вообще не существует. Только сам Высший Разум если бы захотел, то смог нарисовать психологический портрет умершего (или глубоко заснувшего на цепях среди столбов) реликтового народа из которого «иных уж нет, а те далече».

В одном из вариантов Пушкин хотел взять эпиграфом к третьей главе Евгения Онегина, строки из пятой песни «Ада» «Божественной комедии» Данте, рассказывающие историю Паоло и Франчески:

Потом, к умолкшим слово обращая,
Сказал: “Франческа, жалобе твоей
Я со слезами внемлю, сострадая.
Но расскажи: меж вздохов нежных дней,
Что было вам любовною наукой,
Раскрывшей слуху тайный зов страстей?”

Совместное чтение «сладостного рассказа о Ланселоте», истории любви рыцаря Круглого стола к супруге короля Артура, воспламенило их чувства. Застав любовников на месте преступления, муж Франчески заколол обоих. Любовь Мастера и Маргариты проходила при совместном чтении романа Мастера о Понтии Пилате. Маргарита бросила своего успешного супруга, проводя время в подвале с бедным писателем. При этом, правда, уходить совсем из своего особняка в саду одного из переулков Арбата, она отнюдь не торопилась.

Если посмотреть какой-нибудь спектакль, даже например в Театре на Таганке, поставленный по роману «Мастер и Маргарита», то оказывается, что все режиссёры понимают восклицание Булгакова по поводу «настоящей, верной и вечной любви» в начале второй части романа вполне буквально. Но как нетрудно понять, в этих словах заложена значительная доля иронии и сарказма, и если тут можно вообще говорить о какой-то любви, то это может быть только любовь Маргариты к самой себе и собственному внутреннему миру. Мастер для неё, это её собственность, атрибут собственного я. Если бы он перестал быть просто «писателем чего-то интересного и уникального», а заявил Маргарите свои права на её душу, как например законный супруг, то это немедленно привело к тому, что она бы поступила с ним так же, как и со своим успешным инженером. Мастер никогда бы не стал для Маргариты «законным супругом», поскольку тут же перестал бы ей быть интересен. Мастер для Маргариты — это её мечта о своей «вечной и настоящей любви». Ей прежде всего нужно любить самой, любить свою мечту, а предмет на которого обрушивается эта любовь, выскочившая, как убийца из-за угла, никакого самостоятельного значения не имеет.

Любовь Маргариты можно сравнить с отношением Анастасии Филипповны к князю Мышкину. Когда она встретила его в самый первый момент, как он есть, то приняла его за слугу, однако после возвела его в герои своей мечты и даже чуть не выскочила за него замуж. Когда Анастасия Филипповна стояла перед немедленной конкретной необходимостью вот прямо сейчас выйти замуж за Мышкина, то сбежала из под венца. Реальность не для неё. Когда Татьяна писала письмо Евгению Онегину, то также воспринимала его только как второстепенного героя собственных внутренних грёз, которые очевидно не имеют никакого отношения к реальному человеку. Если бы Онегин ей ответил любовью, то она тут же его разлюбила. Маргарита думает прежде всего только о самой себе и в этом нет ничего особенного, если бы её эгоизм можно было употребить по делу и если от него бы не страдали окружающие. Маргарита говорит Азазелло:

− Нет, погодите… Я знаю, на что иду. Но иду на все из-за него, потому что ни на что в мире больше надежды у меня нет. Но я хочу вам сказать, что, если вы меня погубите, вам будет стыдно! Да, стыдно! Я погибаю из-за любви! − и, стукнув себя в грудь, Маргарита глянула на солнце.

Она идёт на всё совсем не ради него, а ради того, чтобы оттянуться и разогнать скуку, а заодно и поучаствовать в увлекательном романе, имея себя, как главную героиню, но какая героиня может обойтись без «принца»… только чтобы принц ей в этом сильно не мешал. Когда Маргарита вернулась с бала Воланда, то тот устроил ей небольшой экзамен. Он предложил ей исполнить любое её желание. Если бы она действительно шла на всё из-за него, то могла бы думать только о том, как спасти Мастера, однако она думает только о спасении своего собственного спокойствия и при этом она хочет чувствовать себя всемогущей великодушной королевой.

Когда вначале Воланд сказал, что ей «пора», то она прекрасно поняла, что идти ей некуда, мысль о том, что нужно попросить вернуть её обратно в подвал навела тоску. Она полностью сконцентрирована на своих проблемах и ни о чём другом думать не хочет. «Только бы выбраться отсюда, а там уж я дойду до реки и утоплюсь». Она готова охотно подставить своё колено, чтобы к нему прикладывались сотни висельников и убийц, но попросить чего-то самой она никогда не станет. Это вполне в духе Воланда, поскольку Маргарита ставит себя даже выше его самого. На одной чаше весов стоит самолюбие Маргариты, поскольку она должна просить, на другой судьба Мастера, находящаяся в её руках.  Но просить за Мастера — это всё равно что просить для себя, поскольку она считает Мастера частью себя и отдельно от себя его не представляет. Поэтому она просит Воланда помочь некому третьему человеку не имеющему отношения ни к чему и только по той причине, что если она не поможет этой несчастной Фриде, то «не будет иметь покоя всю жизнь». Если она не поможет Мастеру, то это никак на её жизни не отразится, а что будет с Мастером, ей уже безразлично. Так значит она шла на всё это совсем не ради него… И это Воланд тоже оценил сполна, однако он отказывается делать добро, указывая на то, что добром занимаются другие ведомства. Воланд в духе эпиграфа к роману занимается только «злом, которое приносит благо».

Символически «извлечение Мастера» и последующее направление обоих «на покой» должно считаться злом, ведь на земле при этом они гибнут. Какое благо может из этого получиться? «Вечный дом» в Иудее считается могилой, поскольку понятие о «Небесном царстве» в иудаизме отсутствует.  Воскресение Иешуа из мёртвых в виде сказочного Иисуса Христа сопровождается смертью реального человека Иешуа, а также смертью реального народа, создавшего христианства и помещение их в мир сказки. В романе Мастер умирает в психбольнице, а Маргарита у себя дома. В другом представлении они оба умирают в подвале Мастера, но воскресают к новой жизни в стране «вечного покоя». Иван Иванович Козлов в поэме «Княгиня Наталья Долгорукая» взял эпиграфом ко второй части строку из поэмы Байрона «Абидосская невеста», в которой также возникает мотив «кровавой свадьбы, как и в истории королевы Марго, упоминаемой Воландом.

Погибшее на земле ожило на небесах. Лорд Байрон

Нужно также вспомнить эпиграф к шестой главе Евгения Онегина:

Там, где дни облачны и кратки,
Извечный враг покоя
Родится племя, которому умирать не трудно.
Петрарка «На жизнь Лауры»

К чему может привести вечный покой? Маргарита да и Мастер не могут отказаться от того, чтобы перейти через ручей по каменистому мшистому мостику…. Но при этом Маргарита очень быстро возненавидит этот «покой». Это именно то от чего она сбежала, когда жила в квартире благополучного инженера с прислугой. Вечный покой и так любимый ею драйв, без которого она жить не может — несовместимы. Покой приведёт к  тому, что Маргарита станет думать только о революции, как этот «покой» разрушить. Ничто на земле не может быть более невыносимо, как абсолютное счастье. Поместив женщину любящую страдать и мечтающую о ярких и сильных поступках в «покой» Воланд совершает зло, однако для фактического характера Маргариты, «извечного врага покоя» это будет прекрасным жизненным уроком. Участь Мастера не менее плачевна.  Воланд говорит «убедительно и мягко»

Зачем? − о, трижды романтический мастер, неужто вы не хотите днем гулять со своею подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а вечером слушать музыку Шуберта? Неужели ж вам не будет приятно писать при свечах гусиным пером? Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?

Мастеру предлагается замкнуться на самом себе и заниматься синтетическим творчеством создавая «гомункула». Что может быть хуже, если, главное в творчестве Мастера — это жизнь и естественность.  Для Маргариты весь мир заключается в ней самой, а для Мастера ни чего не существует кроме реального мира. Да и синтетические претензии Маргариты на его душу очень скоро ему будут невыносимы, а прогнать её из «вечного покоя» он уже не сможет. Но, погрузившись в синтетику «гусиных перьев» в конце концов он будет строго придерживаться только полной и стопроцентной правды и естественности. Покой и «гусиные перья» для Мастера предложенные Воландом должны сработать аналогично блуду, который предлагает Мефистофель Фаусту. На выходе из «вечного покоя» получится абсолютный реалист Мастер и готовая разрушить любой покой во имя реальной жизни Маргарита, что является прямо противоположным тому, что хотел им вручить Воланд. Ведь «он часть той силы…».

Эта ситуация откликается в последней части романа Мастера про Понтия Пилата. Тайный советник Понтия Пилата нанимает за большие деньги девушку Низу и с помощью этой девушки убивает Иуду. Это может символизировать много всего. Например, гибель Римской Империи от народа, создавшего христианство. Можно это так понимать, что девушка Низа вытащила идею «воскресшего Христа» за пределы Иудеи, а после проклятые деньги были подброшены иудейским священникам или что-то в этом роде, но Низа явно имеет какую-то связь с Маргаритой. При этом, после убийства Иуды, тайный советник, как и Воланд в конце романа совершает прогулку на лошадях. Но в любом случае осуществляется месть по принципу «Мне отмщение и аз воздам» даже не смотря на то, что реальным исполнителем может быть кто угодно, и при этом не важно что по этому поводу подумают все остальные.

Многим женщинам нравится Маргарита, как символ женской душевной силы и эмансипации. В чём-то Маргарита напоминает Марину Цветаеву или Жанну Д’Арк. Но как печально окончили свою жизнь эти женщины. После того, как Жанна Д’Арк сыграла символическую роль спасителя Франции, она решила попробовать себя в реальным спасителем, но удача теперь отвернулась от неё. Свои же французы сдали Жанну англичанам и те сожгли её на костре, как ведьму. Как не хорош и полезен иногда бывает символ, он не имеет ничего общего с реальностью. Играя роль «Орлеанской девственницы» не нужно забывать кто ты есть на самом деле. Пока Марина Цветаева купалась в своих мечтах, вовлекая в них окружающих, всё было нормально. Как только она оказалась в суровой действительности Елабужской эвакуации, то ей ничего не осталось, как покончить жизнь самоубийством — осуществить идею Маргариты, после активного драйва утопиться в реке или повеситься. Как можно жить в реальности если она умеет жить только в мечтах?

Сколько раз грешники всей Земли за тысячелетия целовали образ богородицы? Не  задумывались ли они как должна была бы к этому отнестись сама богородица? Захочет ли она кого-то спасать и если да, то с какой целью? Нужно ли ей кого-то спасать только для того, чтобы быть самой спокойной до конца жизни, потому что она «подала надежду»? Почему на ней знак сатаны, Чёрный Пудель? Быть спасённым — это искушение, которое имеет тот же смысл, что даёт Фаусту Мефистофель. Религиозное учение основанное на блуднице, верхом на звере это зло, которое, правда, в конечном итоге, должно вылечить многие болезни общества, связанные с верой и религией. Но вот Великий Инквизитор считал, что сесть на зверя и взять в руки чашу на которой написано «Тайна», есть единственный способ для того чтобы сделать всех счастливыми.

Хочется немного пофантазировать на темы о становлении и развитии психологического портрета и характера русского народа. Я так полагаю, что с люди населяли среднерусские равнины с очень древних времён, по крайней мере с начала нашей эры. Главной особенностью жизни этих людей было состояние полного покоя в раю. Они селились по берегам рек и озёр, окружённые глухими непроходимыми лесами. У них не было  никаких врагов, кроме диких зверей, за которыми этот народ охотился. Им не нужна была письменность, потому что им не с кем было ссориться или торговать. Они жили в полной гармонии с природой. Чего лучше? Может быть с этим связан недостаток археологических данных того далёкого периода. Обычно древние поселения находят по валам, городищам. Но зачем какие-то укрепления если не от кого защищаться, а от диких животных достаточно деревянного частокола. Реки, текущие посреди дремучих лесов имеют тенденцию и изменениям русла и пересыханию, так что самые древние «райские» поселения найти чрезвычайно трудно. Люди стали селиться на открытых и видных местах только после того, как возникла необходимость для укрупнения и внешних захватов, а также для прозелитизма. У древних язычников никогда не возникало желания переводить всех в свою веру с целью обретения власти над совестью. Чтобы обнаружить поселения древних жителей среднерусских равнин, нужно очень тщательно изучить положения русел рек в самой древности и исходить не из удачного положения, а от максимальной защиты и удаления от мира среди дремучих лесов.

Однако, если представить себе, что такое «счастье» было дано народу с психологическим портретом Маргариты, но очевидно рано или поздно этот народ начал сам бы искать приключений на свою шею.  Религиозные представления русских близки с силами природы, как у любого натурального язычества.  Любое божество или бог существуют только для того, чтобы СЛУЖИТЬ  народу, помогать в сельском хозяйстве, защищать от врагов грубо говоря домашнего животного полезного в хозяйстве. Какой именно бог или какая именно религия — это совершенно не важно. Старые боги сменяются новыми и исчезают без остатка. Боги дославянского периода, к которым возможно относится и «Москва» сменились старославянскими типа Перуна и Макоши. Потом пришло христианство с троициным днём и масленицей, потом Маркс и Лениным… В сущности всё это разные варианты врождённого атеизма, имеющего вид религии. Будь ты хоть чёрт с рогами, но если в деле помощник, то будешь свой в доску.

Представим себе, что если бы народ Древнего Египта, самой мощной цивилизации Древнего Мира, живущий тихой сельскохозяйственной жизнью, вдруг оказался в вассалах у грязных и диких степных кочевников, обладающих однако огромной военной силой. К чему бы это привело? Наверное к обретению своего истинного «Я» и воссозданию империи Древнего Египта на территории среднерусских равнин. Значит опять зло монголо-татарского ига обернулось благом создания сильного московского государства и российской империи. А ещё спрашивают, почему российское государство так не любят во всём мире. Кто бы стал любить Маргариту, уж наверное не её благополучный муж инженер, даже если это инженер с копытом. А любовь Мастера только до его первого заявления о своей вильности и самостийности. Сведение сказочника Сергия Радонежского и «Слова о полку Игореве» со своей «Маргаритой» обернулось Куликовской битвой… посреди рая «великой тишины» XIV века.

Что больше всего может хотеть народ, который привык жить в гармонии с природой и не знать над собой ни одного начальника включая и богов? Ясное дело полной свободы. А если требуется создать государство? Государство становится первым врагом и при любом послаблении ему показывают его место. Так произошло во время смуты, во время восстания Пугачева и во время великих русских революций. Всё, что мешает свободе объявляется врагом народа.  И если жить в анархии невозможно, то народ по своей воле избирает себе такую систему правления, чтобы государство было полностью обезличенным и стало частью природного ландшафта.

Образ «богородицы с младенцем» может служить хорошим символом для такого народа. Это блудница, сидящая на звере и держащая в руках бога — младенца, нужного ей для великой и вечной любви. Не дай только бог этому богу вырасти и начать учить жизни свою мать. Она устроит ему великий бой, не смотря ни на какую вечную и великую любовь. Именно поэтому Воланд избрал Маргариту для такого деликатного поручения, как воскресить на небесах умершее на земле и предстать в качестве объекта поклонения для всех грешников христианских тысячелетий, хотя кто бы мог представить себе такую богородицу в роли христовой невесты тихого монастыря?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *