Анализ поэмы А.С. Пушкина «Руслан и Людмила»

Танкред и Эрминия. Никола Пуссен 1649
Танкред и Эрминия. Никола Пуссен 1649

Оссиан Макферсона и Пушкин. Русский сказочник XIV века и «Стойло Пегаса» на Маковце. Почему Российская империя отнеслась так враждебно к поэме «Руслан и Людмила». Языческий и монотеистический образ мышления. «Я вам поведал неземное…». «На дистанции четвёрка первачей…». Характер Людмилы и учение Лао Цзы. В чём ошибка «надежды отечества»? Чему учит история отношений Финна и Наины? Должен ли Вадим пробуждать двенадцать спящих дев? Как победить Черномора? Что содержит волшебное кольцо, подаренное Руслану Финном?

Строки «Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой», которыми начинается и заканчивается основный текст поэмы «Руслан и Людмила» взяты из былины Джеймса Макферсона «Картон» которая является стилизацией песен древнего кельтского барда Оссиана. Не смотря на то, что Макферсон утверждал, что его былины являются переводом оригинальных песен Оссиана, никаких подлинных древних рукописей сколько-нибудь близких к поэмам Оссиана до сих пор не найдено и сами поэмы  теперь считаются мистификацией. Так какого русского средневекового барда имел в виду Пушкин, когда отсылал читателя к творчеству Макферсона?

Согласно традиционной историографической науке, никаких гениальных бардов уровня кельтского Оссиана в русской истории никогда не существовало. Правда народная молва донесла до нашего времени удивительный мир русской сказки, которые считаются «народными», поскольку никакого автора у этих сказок молва не сообщает. Существует также высокохудожественное, богатое сказочными образами произведение «Слово о полку Игореве», у которого также современная историческая наука не может найти автора. В отличие от сказок, создание которых можно приписать «народу», «Слово о полку Игореве» — это авторское произведение конкретного человека и стиль изложения вполне определяет психологический портрет неизвестного поэта. Также существует парадоксальная ситуация с Сергием Радонежским, заслужившем в страшном XIV веке огромную всенародную славу у русичей, и вместе с этим от него как будто не осталось ни одного слова и ни одного высказывания.  В своей книге «Не сотвори кумира», я доказываю, что хотя бы одно письменное «Слово» от Сергия осталось и это слово – «Слово о полку Игореве», которое было создано специально для того, чтобы вдохновить великого князя Дмитрия Донского на войну с монголо-татарским игом. Более того, я полагаю, что на территории современной Троице-Сергиевой лавры в XIV веке располагалась поэтическая артель Варфоломея, своеобразное «стойло Пегаса» где под руководством русского Оссиана и были созданы все русские народные сказки.

Творчество поэтической артели XIV века можно назвать вполне революционным, поскольку, судя по характеру и стилю «Слова о полку Игореве», члены поэтической артели выступали за освобождение русского языка от византийских церковнославянских канонов. Они старались обогатить русский язык лексикой, сказками и эпосом других народов и прежде всего степных татар, а также широко использовали древние русские образы языческих богов. При этом языческие божества использовались исключительно в изобразительных поэтических целях. С одной стороны средневековые русские поэты не выступали против официозной религии, а с другой стороны рассчитывать на особенно тёплый приём им не приходилось. Вместе с этим такое свободное творчество, которому не требовалось следовать уставам и запретам и которое не исключало и обсцентную лексику, и свободное использование христианских апокрифов, таких как «Хождение Богородицы по мукам», «Беседа трёх святителей» или «Голубиная книга» должно было очень нравится широким народным массам и официальной власти.  Для иллюстрации идеи – использование такого яркого отрицательного персонажа, как чёрт или огнедышащий дракон в светском искусстве вполне допустимо и совершенно исключается, если речь идёт о пределах церкви или монастыря.

Прямым аналогом  «полутеневого» неофициального творчества, которое, тем не менее, не выступает против официоза и не старается занять место самовластья религии в наши дни является творчество Владимира Высоцкого и Сергея Есенина. Целью религиозно-уставного творчества является поддержание «веры» среди прихожан, то есть любоначалие с целью порабощения мышления человека. Как только человек начинает подвергать что-то сомнению, как только начинает свободно и независимо мыслить, как тут же превращается во врага религии и с этой точки зрения религия является одним из самых серьёзных преступлений против свободного развития и личности и всего общества в целом. Разрушение религиозных канонов, которое началось повсеместно в Европе с начала XIV века, стало заслуженно называться «Эпохой Возрождения».

Поэма-сказка «Руслан и Людмила» создана с минимальным количеством заимствований из сказаний других народов мира и почти полностью основана на русских народных сказках, а, следовательно, на творчестве поэтической артели Варфоломея, то есть Сергия Радонежского. Поэма не была запрещена, однако Пушкин предполагал и такой вариант. «Руслан и Людмила» фактически сделала основную известность Пушкина, как свободного поэта, не работающего ни на власть, ни на церковный истэблишмент. Православие, тем не менее, отнеслось к этому удивительному откровению очень враждебно. Вражда тем более усиливалась, что у них не было при этом ни одного повода для официального преследования поэта. Однако, только полу-придворный поэт Жуковский смог повлиять на решение властей не ссылать Пушкина на Соловецкие острова. Пушкин отделался лишь высылкой на задворки великой империи,  российскую Молдавию. Почему произведение, написанное с высшим патриотизмом и любовью к России, было отвергнуто и вызвало озлобление?

Существует принципиальная разница между языческим мировоззрением и монотеизмом, а также между чувством интернационализма и национальной гордостью. Язычество или монотеизм может лежать в самой глубине психологического портрета какого-то народа. Если какой-то народ был создан под сильным влиянием пассионарности какого-то человека или группы людей, такой народ может пронести свои характеристики через тысячелетия.  У каждого народа существует свой эпос, который часто однозначно определяет этнос. Это могут быть и сказки, не требующие религиозных ритуалов, это могут быть и боги, которым обычно полагалось служить. Языческое сознание вполне лояльно относится к такому понятию как «любовь к ближним богам». Характеристики и свойства богов у одних народов могут свободно перетекать к другому народу, лишь незначительно изменив свою одежду. В физике такое свойство называется смачиваемостью. Одна жидкость свободно растворяется в другой без осадка. Самосвязанность и стабильность языческих народов очень хрупка и целый народ может исчезнуть после завоевания его другим народом. В медицине есть понятие «группа крови». Одна группа крови может принять в себя любую другую без особых проблем, другая может принять в себя только кровь идентичную себе.

Главным парадоксом, который Пушкин описал в двух мифологических поэмах «Руслан и Людмила» и «Гавриилида» является то, что христианство, которое позиционирует себя, как монотеизм на самом деле является типичным примером языческого мышления в стиле греко-римского мировидения и должно очень легко приниматься и усваиваться народами с языческим мироощущением. В то же время русская народная мифология, которая должна полагаться, как пример язычества, напротив является ортодоксальным монотеизмом и манифестом русской индивидуальности и легко принято языческим народом быть не может.

Христианская мифология включает в себя и элементы арийского митраизма, иудаизма и древне-римских верований. При этом первоначальной аудиторией для распространения христианства был греко-римский мир, который совершенно спокойно мог принять язычество. Поэма «Гавриилиада» показывает, что, по сути, христианская мифология поёт в тональности гомеровской Илиады. Мария не видит ничего зазорного в том, чтобы отдаться в один день трём разным лицам с ремаркой «Как это им не лень?» и в то же время положение «единого бога», который орёт «люблю тебя, Мария» становится более чем комическим. Но Мария любит всех своих ближних, которые предложили ей свою любовь. Её муж совершенно спокойно относится к её разврату и прощает ей всё. Такая религия никогда не могла бы быть принята народом со строгим монотеистическим мировоззрением, а также народом, обладающим национальной гордостью. Меня, например, с детства резало слух, что в церквях поют и читают на иностранном, древнеболгарском языке, который в православии считается «святым» и при этом в этих «священных» текстах все имена исключительно еврейского происхождения.  Для человека, который любит свой язык и свой народ, должно быть диким утверждение о том, что православие называется «русской национальной культурой». Вместе с этим, учитывая языческий характер русских нет ничего удивительного, что русские спокойно принимают и чужой язык и чужую историю и чужие имена, если всё это служит упрочению материального положения народа и защищает  от внешних врагов. При этом главный враг – чужая идеология врагом для русских не является. Полагаю это связано с тем, что для русских ЛЮБАЯ идеология носит исключительно вспомогательный характер и по своей сути никого не интересует.

Возникает парадоксальная ситуация – творчество, адресованное одному единственному народу, и включающее только его язык и его мифологию народом отвергается, поскольку не может служить ни материальным целям, ни цепям порабощения ума. Более того, такое творчество является враждебным, если не поддерживает правящую идеологию, которая может отражать точку зрения другого народа или другого государства. Творчество артели Варфоломея в XIV века было строго националистическим. Национализм требовался для поднятия национального самосознания в борьбе против монголо-татарского ига. Союз с Золотой Ордой был с материальной точки зрения очень выгоден московской власти и служил делу объединения всех раздробленных русских княжеств вокруг Москвы. Вместе с этим унижалось достоинство русского народа, который должен был встать в зависимое положение от степных татар. Вдохновение на войну против татар в XIV веке основывалось, если судить, по тексту «Слова о полку Игореве» в поднятии национального сознания русичей.

Можно предположить, что для русских Сергий Радонежский сыграл такую же роль, как и Моисей для евреев. Монотеизм и национализм евреев создавался под влиянием Эхнатона и Моисея, творчески переработавшего идеи Эхнатона. Возможно, национальный характер евреев отражает личные качества самого Моисея – это ортодоксальный монотеизм. Он всегда против всего, что не с ним и вся мифология, которую он знал, была конвертирована в терминах еврейской национальной истории.  Анализ русских народных сказок и «Слова о полку Игореве», показывает, что их автор культивировал яркие образы и сказания многих народов и преобразовывал в русский народный вид. И опять же – если в случае с евреями, Моисей стал самым любимым народным героем, то Варфоломей на Руси мог стать любимым святым, только после того, как его образ был трансформирован в языческих терминах бессловесного кумира. Его творчество, за которое он получил всенародную любовь, оказалось несовместимым с языческим пониманием русской культуры, и остаться народным любимцем он мог только после того, как у него отняли всё его реальное творчество, превратив в служку православного истэблишмента.

Поэма «Руслан и Людмила» начинается трогательным посвящением

Для вас, души моей царицы,
Красавицы, для вас одних

А заканчивается:

Забытый светом и молвою,
Далече от брегов Невы,
Теперь я вижу пред собою
Кавказа гордые главы.

У Александра Блока есть стихотворение, в котором он объясняет, почему отношение народа к сказке, которую он рассказал, полностью дискредитирует отношение автора к народу. Народ смог рассеять его иллюзии по поводу использования сказок для каких-то творческих божественных замыслов:

Я вам поведал неземное.
Я всё сковал в воздушной мгле.
В ладье — топор. В мечте — герои.
Так я причаливал к земле.
 
Скамья ладьи красна от крови
Моей растерзанной мечты,
Но в каждом доме, в каждом крове
Ищу отважной красоты.
 
Я вижу: ваши девы слепы,
У юношей безогнен взор.
Назад! Во мглу! В глухие склепы!
Вам нужен бич, а не топор!
 
И скоро я расстанусь с вами,
И вы увидите меня
Вон там, за дымными горами,
Летящим в облаке огня!

Точно также как русские народные сказки были обращены исключительно к одному народу русских, еврейские народные сказки из которых родился трёхглавый дракон авраамических религий, были обращены к одному единственному народу. Поскольку этот  путь не может привести ни к чему позитивному, после такого отношения к сказкам никаких новых строго национальных сказок не предвидится:

Но огнь поэзии погас.
Ищу напрасно впечатлений:
Она прошла, пора стихов,
Пора любви, веселых снов,
Пора сердечных вдохновений!
Восторгов краткий день протек —
И скрылась от меня навек
Богиня тихих песнопений…

Сказочный мир, в котором происходят события «Руслана и Людмилы» обладает языческим мировидением. «Там чудеса, там леший бродит…» и проч., однако идеи, которые содержатся в поэме, являются строгим монотеизмом. В русском представлении высшей властью является Царь, то есть высшая глава мирской власти. В поэме это Владимир Солнце. Всё подчинено его власти и все выполняют его волю. Он выдаёт замуж дочь, он посылает витязей на её поиски, от его решения будет зависеть, кто станет его зятем. Владимир Солнце, который вполне в духе древнеегипетского бога Амона или Атона, появляется за большим столом, за которым он пирует «в кругу могучих сыновей». То есть он именно «пирует», а не колдует или занимается государственным делами. Во время всего действия сказки он продолжает пировать за своим столом. Здесь отражено понимание русичей о том, что царь – это некая божественная должность, которую требуется исполнять как символа земного бога. Фараон в Древнем Египте – это было божество в земном человеке. В терминах русской истории такое положение называется абсолютное самодержавие и такое абсолютное самодержавие у русичей, как  и у древних египтян является наиболее близким термином к ортодоксальному монотеизму. Нужно также признать, что реальный царь на Руси должен следовать линии его окружения, иначе он узнает, как «на Руси царей давят». Для того, чтобы в реальности заниматься управлением государства требуется перейти к тотальному террору – как делали Иван Грозный и Пётр I. Но за Грозным стояли опричники, а за Петром I армия.

К слову нужно вспомнить, что реальный Владимир по жизни был достаточно жестоким человеком и совершенно не интересовался религией. Рассказывают,  например, что Владимир, захватив перешедший на сторону Киева Полоцк, перебил всю семью правителя города князя Рогволода, причем по совету своего дяди Добрыни Владимир сначала изнасиловал Рогнеду на глазах её родителей, а затем убил её отца и двух братьев. Княжну Рогнеду, просватанную прежде за Ярополка, он насильно взял в жёны. Вначале он воздвиг языческое капище, а после формально принял христианство. При этом в православной мифологии он оказался святым и равноапостольным «крестителем Руси» даже не смотря на то, что до конца жизни оставался язычником. В русских былинах он стал прообразом собирательного былинного персонажа Владимира Красное Солнышко к своему прототипу вообще никакого отношения не имеющему. Таким образом, былинный образ «святого равноапостольного» князя противоречит былинному Владимиру Солнце. Вместе с этим пушкинский персонаж правильно отражает русско-народное представление о царе, как «едином руководителе государства» а, следовательно, неплохо иллюстрирует концепцию единобожия.

Центральным сюжетом поэмы «Руслан и Людмила» является противостояние четырёх богатырей за то, чтобы стать мужем Людмилы. Людмила была назначена в супруги Руслану, но после того, как «голос страшный» раздался два раза, кто-то «взвился чернее мглы туманной» и унёс  Людмилу. Согласно «Повести временных лет» до формального крещения князя Владимира, он проводил «испытание вер». Он приглашал представителей разных религий, чтобы те рассказали ему о достоинствах своих религий. От волжских булгар к нему пришли мусульмане, немцы от Римского папы, голосовавшие за католицизм, потом хазарские евреи, но Владимиру больше всего понравилось христианство по греко-византийскому обряду. Правда, нужно вспомнить, что русичей невозможно заставить верить ни во что, поскольку они верят только слухам, которые распространяются «на немых стогнах града». Земли, где жили русичи, располагались в непосредственной близости от могущественной в те времена Византийской империи и византийские миссионеры уже давно продвигали своё учение вглубь средне-русских территорий. Официальное «принятие» греко-византийского христианства было простой формальностью. Принятие религии мощного соседа делало Киев союзником Византии, что служило дополнительной защитой для Киевской Руси.

Симоволически «борьба за Людмилу» отображается на борьбу религий за первенство. Опять же с точки зрения языческого мировоззрения взаимное существование нескольких религий ничего страшного не представляет и это характерно для народов, которые «любят ближних». Однако трудно себе представить, что Людмила согласится быть женой сразу нескольких человек. У Владимира Высоцкого есть песня про «Четвёрку первачей». Они соревнуются в беге, и кто-то обязательно должен выиграть – «судья не зафиксирует ничьей». В спорте понятие «любви к ближнему» в спортивном состязании отсутствует, как и у народов которые не приемлют наличие другой религии на территории своих жизненных интересов. Мессианская идея, характерная для некоторых народов как раз и заявляет что рано или поздно только одна единственная религия или учение сможет доказать свою истинность победив в честной конкуренции все остальные направления. Мессианская идея в принципе противоречит концепции любви и толерантности к чуждому, ближнему мировоззрению.

У Высоцкого, первый бегун хочет  «проглотить лакомый кусок». В поэме «Руслан и Людмила» ему соответствует Рогдаю, «надежде киевлян».  В Борисе Годунове, Пушкин, называет Романовых «надеждой отечества». И действительно меч кесаря у России немного напоминает стратегию Рогдая.

Почему высоких мыслей не имел?-
Потому что в детстве мало каши ел,
Голодал он в этом детстве, не дерзал,-
Успевал переодеться — и в спортзал.

Второй бегун мечтает о «лавровом венке». У Пушкина ему соответствует Фарлаф, «крикун отменный в пирах никем не побежденный».

Номер два — далек от плотских тех утех,-
Он из сытых, он из этих, он из тех,-
Он надеется на славу, на успех —
И уж ноги задирает выше всех.

Третий бегун у Высоцкого убелён и умудрён, «ползёт на запасные пути» по причине того, что он «второй надёжный эшелон». Кажется, что большой возраст третьего бегуна у Высоцкого противоречит молодому хазарскому хану Ратмиру. Однако это не так. Оба «третьих» отражают одну и ту же идею. Кстати «хазарский хан» это фактически «царь иудейский», а пробуждение «двенадцати спящих дев» проецируется на пробуждение «двенадцати колен Израиля». Старуху Израѝль молодой никак назвать нельзя. Если богатырь  «как мальчишка, как шпана» отвлечётся на позицию «царя иудейского» и «пробуждение двенадцати спящих дев», то Людмилы ему не видать как своих ушей.

Если спроецировать богатырей из «Руслана и Людмилы» на мировые религии, то очевидно Рогдай символизирует ислам, Фарлаф христианство, а Ратмир – иудаизм. Учение, которое представляет Пушкин в своём «Сверхновом завете» или «залоге, который достоин тебя», символизирует сам Руслан.

Брюс Ли учил согласно Лао Цзы что «даже самое крепкое дерево сломать проще, чем побеги бамбука или ивы, изгибающиеся на ветру». Жесткое можно сломать, мягкое меняю форму и только гибкое может изгибаться под внешним давлением не ломаясь и не меняя своей формы. Стратегия Рогдая, который полагает, что способен физически устранить соперника на пути к Людмиле очевидно ошибается. Ратмир, увлёкшийся частной задачей выплёскивает с водой и ребёнка. Можно обмануть и обманом завладеть целью, но каким бы красивым не был обман, рано никакой обман и счастье, построенное на преступлении, не сможет выжить. Есть такой анекдот. На горе стоят два быка молодой и умудрённый опытом. Под горой пасётся стадо коров. Молодой бык говорит «Вон, давай, я ту рыженькую… а ты?» Умудрённый бык отвечает «постой, мы сейчас медленно, будто нехотя спустимся с горы и пере.бём всё стадо».

В былинах Макферсона Финн назван отцом Оссиана. Финн у Пушкина постоянно называет Руслана своим сыном, а тот называет его своим отцом. С именем Финна связана известная Фингалова пещера, получившая своё нынешнее называние по одноимённой увертюре Мендельсона, навеянной мелодическими созвучиями, которые он в этой пещере услышал. Финн или Фингал буквально означает «белый странник». С Мендельсоном связан известный свадебный марш, который исполняется во всех дворцах бракосочетания при заключении брачного договора. Этот  марш был написан для пьесы «Сон в летнюю ночь», в которой тоже есть несколько параллелей с сюжетом «Руслана и Людмилы». Руслан встречает Финна в пещере и тот рассказывает ему историю своей любви к Наине. Наина – это еврейское имя означающее «невинная», созвучное немецкому слову «нет».  Можно предположить, что история отношений Финна и Наины имеет какое-то отношение к истории любви бога и евреев, однако только с точностью до наоборот.  Наина отвергает Финна, как пастуха, потом отвергает его как героя, а потом став старухой принимает его колдуном, но в таком виде, Финн отвергает Наину.

Библейские предания сообщают, что евреи родом из вавилонского междуречья. Одним из центральных шумерских мифов является любовь богини Инанны к пастуху, Думузи. Имя Инанна немного созвучно имени Наина. Прекрасная Инанна, Царица Небес, дочь светлого бога луны Нанны живёт в чертоге на краю неба, но иногда спускается на землю. Иннана вначале любит божественного земледельца Энкимду, но благодаря своей страстной речи, Думузи добивается любви Инанны и та выходит за него замуж. То есть шумерская богиня предпочитает пастуха со страстной речью, богатому и знатному земледельцу, то есть чувство материальному миру.

Следующее место по библейским сказаниям у евреев было в Древнем Египте. Герой Эхнатон, а позже его последователь Моисей были отвергнуты египтянами и тепло приняты евреями. Моисей заслужил любовь и народа мадиан и хабиру в то время когда был пастухом. Позже, он сделался любимым народным героем. Египтяне отвергли героя в пользу своих традиций и уклада жизни, а евреи основали на этом камне свою религию и философию, признав Моисея своим патриархом и основателем. События в Иудее начала века показывают, что евреи отвергли Исуса- чудотворца в пользу истины, а египтяне и греко-римские народы которые сами стали сказочниками спокойно приняли колдуна своим кумиром. После создания монстра, бога сам бегает от него, а христианство преследует бога, как старая трясущаяся Наина преследует Финна. В этом контексте Наина символизирует христианского монстра. Поэма Пушкина «Вадим» детализирует тот момент, когда Финн отпускает Руслана для достижения цели. Финн пророчит Руслану, что тот обязательно добьётся успеха и победит злого Черномора и Наину. С точки зрения христианства, Руслан должен быть назван «Антихристом».

Черномор символизирует «власть материальных ценностей» или «власть денег». Оказавшись во дворце Черномора, Людмила видит резкий контраст между тем, что находится внутри дворца и тем, что снаружи.  Внутри это сказочный замок:

Среди подушек пуховых,
Под гордой сенью балдахина;
Завесы, пышная перина
В кистях, в узорах дорогих;
Повсюду ткани парчевые;
Играют яхонты, как жар;
Кругом курильницы златые
Подъемлют ароматный пар;

Снаружи от этого рая, безжизненная пустыня:

К окну решетчату подходит,
И взор ее печально бродит
В пространстве пасмурной дали.
Всё мертво. Снежные равнины
Коврами яркими легли;
Стоят угрюмых гор вершины
В однообразной белизне
И дремлют в вечной тишине;
Кругом не видно дымной кровли,
Не видно путника в снегах,
И звонкий рог веселой ловли
В пустынных не трубит горах;

Рай Черномора, Пушкин сравнивает с садами Армиды, волшебницы из Торкватовых октав «Освобождённого Иерусалима», куда она завлекла рыцаря Танкреда, чтобы отвлечь его от его цели освобождения крестоносцами «гроба господня». Сады Соломона он сравнивает с Потёмкинскими деревнями или «садами князя Таврии». Подобная ситуация встречается в сказке Андерсена «Снежная королева». Герда в поисках Кая попадает в волшебный сад вечного счастья «Женщины, умеющей колдовать». Сам Кай при этом оказывается пленником Снежной Королевы в царстве вечного холода.  Богатство и материальные ценности приводят часто к духовной нищете. Известная новозаветная фраза говорит о том, что «богатому так же трудно войти в царство божие, как и верблюду пролезть в игольное ушко». Людмила ведёт себя вполне в традициях пути Дао. Вначале она хочет «в волнах утонуть», однако в воды не прыгнула. Потом она решила умереть с голода, но и тут проявила гибкость Дао. Действительно какой толк умирать, что она этим докажет и кому?

Мне не страшна злодея власть:
Людмила умереть умеет!
Не нужно мне твоих шатров,
Ни скучных песен, ни пиров —
Не стану есть, не буду слушать,
Умру среди твоих садов!»
Подумала — и стала кушать.

Главной слабой стороной Черномора и в то же время источником его колдовской силы является длинная борода. Когда её бережно несут слуги на руках всё нормально, однако когда происходит возмущение, тогда стройность системы рушится и Черномор может запутаться в своей собственной бороде. Людмиле для этого достаточно громко закричать:

Княжна с постели соскочила,
Седого карла за колпак
Рукою быстрой ухватила,
Дрожащий занесла кулак
И в страхе завизжала так,

Что всех арапов оглушила.
Трепеща, скорчился бедняк,
Княжны испуганной бледнее;
Зажавши уши поскорее,
Хотел бежать, но в бороде
Запутался, упал и бьется;

Для того, чтобы победить Черномора, Мамону или «капитал», Руслану требуется достать меч-кладенец у Головы. Живая Голова – родной брат Черномора. А родным братом у бога материальных ценностей являются глубинные силы природы. Илья Муромец получает свою силу от Святогора. Можно предположить, что механизмом, который способен уничтожить власть денег и золота является натуральный природный механизм ядерного нуклеосинтеза, который позволит синтезировать золото в неограниченных количествах и тем самым полностью его обесценит. Таким образом, волшебная борода Черномора потеряет свою волшебную силу, и Руслан сможет привязать её к себе на шлем для красоты и устрашения.

В стихотворении «Талисман», Пушкин рассказывает, что волшебница вручила ему талисман. Этот талисман может защитить от злокачественной любви. Такой талисман вручает женщина, которая предаёт в самую критическую ситуацию, тем самым объясняя чего именно нужно избегать в будущем.

И богатствами Востока
Он тебя не одарит,
И поклонников пророка
Он тебе не покорит;
И тебя на лоно друга,
От печальных чуждых стран,
В край родной на север с юга
Не умчит мой талисман…

В «Руслане и Людмила» Пушкин пишет:

Но есть волшебники другие,
Которых ненавижу я:
Улыбка, очи голубые
И голос милый — о друзья!
Не верьте им: они лукавы!
Страшитесь, подражая мне,
Их упоительной отравы,
И почивайте в тишине.

В поэме Майкова «Елисей или раздражённый Вакх», Елисей попадает в дом проституток, которым управляет старушка, набивающаяся ему в любовницы. То есть это именно дом распутных женщин, которых он вначале принял за монашек. Образно здесь речь идёт о евреях и старухе Израѝль. Бох вначале рассчитывал найти там несчастных монашек, «Двенадцать спящих дев» или колен Израиля, которых нужно спасти от проклятия. Однако, оказалось, что это совсем не монастырь, а публичный дом. Именно эту тему поднимает Пушкин в четвёртой главе «Руслана и Людмилы». Поэзии чудесный гений Жуковский написал трогательную балладу про «Двенадцать спящих дев» и теперь Пушкин объясняет реальную природу этого явления, то есть распутных женщин, которые строят из себя монашек.

Поэзии чудесный гений,
Певец таинственных видений,
Любви, мечтаний и чертей,
Могил и рая верный житель
И музы ветреной моей
Наперсник, пестун и хранитель!
Прости мне, северный Орфей,
Что в повести моей забавной
Теперь вослед тебе лечу
И лиру музы своенравной
Во лжи прелестной обличу.

Хазарский хан, то есть царь иудейский Ратмир находит тот самый замок, в которых томятся распутные женщины. Он видит одинокую деву, которая зарёю освещена и слышит в тишине глубокой её тихую песнь:

У нас найдешь красавиц рой;
Их нежны речи и лобзанье.
Приди на тайное призванье,
Приди, о путник молодой!

Так после баньки, в тайных лобзаниях Ратмир прекращает свою борьбу за Людмилу. И Пушкин заканчивает тем, что «девственная лира умолкает под его рукой». Это то, чем он, в конце концов, заканчивает всю поэму. Пушкин возвращается к Руслану, который таки достиг Черномора, победил его, покатавшись с ним по всему миру держась за бороду. После того, как тот устал, он таки отрезал ему бороду, чем лишил волшебной силы, освободил Людмилу, но Людмила спит, и разбудить её может только волшебное кольцо Финна. В XIV веке русичи смогли победить золотой плен Золотой Орды, вымотав кочевников до такого состояния, что они уже стали бояться, даже вступать в битву с русичами, как это случилось в стоянии на Угре. Однако, Людмила спит. Поездка спящей девушки немного перекликается с балладой Людмила. Однако, в балладе Жуковского, девушка не спит, а скачет с мёртвым женихом. У Пушкина живой жених везёт спящую девушку. Когда девушка проснётся, то увидит живого жениха.

Владимир принял христианство. И в поэме Пушкина, Людмилу привозит к Владимиру Фарлаф. Имя этого богатыря имеет греко-византийское происхождение и значит «радостный свет». Существует так же аллюзия на английское For Love, «для любви». Характеристика «радостный свет для любви» может быть хорошей характеристикой христианства, как оно само себя позиционирует. Однако история с Варфоломеем, который превратился в преподобного Сергия, отражает истинную суть всего христианского учения. Живой человек Ешуа был использован для создания шизофренического псевдоучения. То есть христианство как оно само и утверждает было построено на убийстве с великими целями в духе произведения Достоевского «Преступление и наказание». «И убил бох своего сына единородного…».

Фарлаф убивает Руслана при помощи Наины, символизирующей «чудо религии». То, что сделали на Руси с автором «Слова о полку Игореве» и русских народных сказок вполне соответствует убийству. Однако Руслану опять помогает Финн, который фактически его отец. Финн воскрешает Руслана с помощью мёртвой и живой воды, и теперь Руслан направляется в Киев мстить.  На его шлеме подвязана борода Черномора, в руках меч-кладенец от живой головы и ещё у него теперь волшебное обручальное кольцо Финна, способное разбудить Людмилу. При этом Финн говорит Руслану, что свидится с ним не прежде чем за дверью гроба. Это означает, что он благословляет Руслана на всё и не будет ему ни в чём мешать. Окончание сказки «Руслан и Людмила» повторяет окончание поэмы «Елисей или раздражённый Вакх». Руслан попадает на битву, где защищает Киев от врагов, потом он будит Людмилу с помощью волшебного кольца и всё заканчивается как Хэппи Энд. Все счастливы. Ратмир тихо живёт со своей рыбачкой у самого синего моря с разбитым корытом. Рогдай развлекается с русалками. Фарлаф и Черномор служат при дворе Солнечного Владимира, а принц Руслан со своей Людмилой торжествуют победу.

Анализ поэмы А.С. Пушкина «Руслан и Людмила»: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *